Виктор Моисеев — солдат третьего года службы — знал, что в таких случаях успех дела решают минуты и даже секунды и гнал машину, не разбирая дороги. Оставляя за собой длинный хвост бежевой пыли, машина проскакивала с ходу выбоины на дороге. Поворот, еще поворот.
— Здесь! Здесь! — Нуры машет рукой.
Машина, скрипнув тормозами, остановилась. Облако густой пыли накрыло ее.
Пограничники и Нуры выскочили и устремились к КСП. След! Он был хорошо виден на взрыхленной земле. Бой нетерпеливо повизгивал и прижимался к ноге хозяина. Александрович расправил поводок.
— Бой, след!
Собака покрутилась на месте и потянула поводок.
Быстро миновали КСП. Не отрывая морды от следа, Бой бежал в направлении лощины. Следом за сержантом устремились Моисеев и Чарыев.
На сопки вот-вот опустятся осенние сумерки. «Только бы успеть засветло настигнуть остальных. Ночью будет гораздо труднее», — думал Александрович.
— Хорошо, Бой! Хорошо!.. — подбадривал он собаку.
След извивался по лощине, перевалил через сопку и... сержант даже приостановился: внизу, у подножия сопки, паслись два верблюда. Невдалеке от них сидели двое неизвестных. «Они!» — Александрович скатился с крутой сопки и бросился к людям.
Группа, которую возглавлял сержант Ветиорец, прискакала через сопки к границе и резко повернула в тыл. Таков был приказ. Надо было тщательно осмотреть сопки, и Леонид решил выслать ефрейтора Москаленко и рядового Ярмалюка на гребень сопки, а самому с Давыдовым двигаться по гребню другой. Поднялись на сопку, проехали некоторое расстояние. От галопа и частых подъемов кони притомились, но двигались бодро. Тревожное состояние всадников, видимо, передалось и им.
Вдруг вечерние сумерки вспорола ракета.
— Вперед! — скомандовал Ветиорец, и всадники, пришпорив коней, поскакали за сержантом. А с гребня сопки навстречу им спускался сержант Александрович с собакой, сзади за ним — Моисеев и Чарыев.
Неизвестные повскакали с мест и попытались, было, пробиться в другую сторону, но, оглянувшись, увидели группу всадников, остановились и безропотно подняли руки.
Обыск задержанных производил сержант Александрович; на землю один за другим упали большие ножи в чехлах.
Седла, снятые с верблюдов, лежали рядом с навьюченными на них мешками. Сержант Ветиорец подошел к ним и потрогал рукой: там было что-то мягкое, напоминавшее муку.
— Терьяк! — осведомленно сказал Чарыев. — Запрещенный товар.
Контрабандисты хмуро, исподлобья смотрели на пограничников и чабана. И было в их взгляде такое, что думалось: им не груз жалко — возможно, срывалось что-то более серьезное.
Машина въехала во двор заставы и остановилась у аллейки, ведущей к парадному крыльцу. Прямо через борты спрыгнули на землю молодые солдаты.
Прибывших встречали начальник заставы и старшина. Немного в стороне стоял строй пограничников.
Поправляя за спинами вещевые мешки с немудреными солдатскими пожитками, молодые воины с любопытством осматривались по сторонам.
Глядя на подступающие вплотную к забору сопки, кто-то сказал:
— Эх-ма-а!.. — И было непонятно, то ли он восхищался природой, то ли не понравились ему эти безлюдные места.
К начальнику заставы шагнул высокий, плотный, широкий в плечах солдат.
— Товарищ майор, рядовой Шихалев прибыл для дальнейшего прохождения службы.
— Здравствуйте, товарищ Шихалев, — офицер пожал ему руку, и тот отошел в сторону.
— Товарищ майор, рядовой Шихалев...
— Как, еще Шихалев? Братья? — Он взглянул в ту сторону, где стоял первый Шихалев.
— ...рядовой Шихалев... — подошел третий солдат.
— Ничего не понимаю! — Офицер внимательно разглядывал всех троих и улыбался. — Значит, братья? Это хорошо!
— Так точно, братья-близнецы, — ответил за всех первый Шихалев.
Еще в школе братьев Шихалевых называли троицей. Говорили: «неразлучная троица» или «это поручается сделать троице», — и всем было понятно, что относится к Михаилу, Геннадию и Валерию Шихалевым.
Вместе их призвали служить в пограничные войска и всех направили служить на одну заставу.
С этих пор и стали твориться на заставе невероятные события. Отдаст сержант кому-нибудь из Шихалевых приказание, а потом гадает: кому? А старшина Якунькин вообще встал в тупик: что делать, если один из них провинится? Как определить, кто?
Предлагали к фамилии Шихалевых добавлять «первый, второй, третий». Например: «Шихалев первый, вас вызывает старшина». Получалось, как у императоров и королей. Поэтому этот вариант был сразу же отвергнут. Затем единодушно решили: называть фамилию и добавлять имя. Да и познакомившись ближе с братьями, все обнаружили, что Шихалевых можно и отличить друг от друга. Если Михаил — старший — высок ростом и широк в плечах, то младший — Валерий — несколько пониже и черты лица нежнее и мягче. Геннадий — того тоже можно было узнать: он представлял что-то среднее между Михаилом и Валерием.
Братья Шихалевы быстро познакомились со всеми пограничниками заставы. Особенно их тянуло к «старичкам», которые в долгие зимние вечера, нещадно дымя сигаретами, рассказывали пограничные «байки».
