И опять наступили полные напряжения дни службы. По возвращении из отпуска его назначили агитатором отделения. Забот прибавилось. Теперь Николая часто видели то с газетой, то с журналом. Нужно было следить за всеми событиями как в стране, так и за рубежом. Особенно много забот доставляли молодые солдаты. У них, как всегда, было больше всего вопросов.
На все нужно было дать ответ, а для этого необходимо систематически заниматься самому.
Николай успешно справлялся со своими обязанностями. Не забывал он и наказ отца. Подтверждением этого является письмо, направленное родителям Николая в Донецк командиром части. Родителей благодарили за хорошее воспитание сына.
Служба Николая Цвелика на границе продолжалась.
Впереди, насколько видит Юрьев из кабины водовозки, лежат пески: горячие, жгучие, неприветливые. Время шло к вечеру, но зной не спадал. Воздух настолько нагрелся, что не помогал даже «подхалим»[3], укрепленный в кабине. В широкоскулое и загорелое лицо беспрерывно пышет жаром, и водитель постоянно смахивает со лба рукавом гимнастерки соленые капли пота.
Юрьев высунулся из кабины и посмотрел назад. За его машиной пылят еще две водовозки, за каждой машиной тянутся длинные бежевые шлейфы пыли.
Юрьев думает об удачно прошедшем рейсе. Да, рейс прошел действительно нормально. Сделали по две ходки. Теперь этим заставам вода понадобится только через несколько дней. За это время они смогут обслужить остальные заставы, разбросанные зелеными островками в пустыне вдоль границы.
А пустыня тянется на многие сотни километров, и вода здесь — проблема номер один. Без воды не выходит наряд на границу, без воды не выедет машина из гаража, без воды собака не возьмет след. Вода в пустыне — это жизнь.
Теперь Юрьев со стыдом вспоминает свои рассуждения на первом году службы о назначении его шофером-водовозом. Он считал это унизительным для себя и наотрез отказался.
— Чтобы я, шофер второго класса, сел на водовозку — никогда!
Водовозку он все-таки принял. Правда, не без вмешательства капитана Клочкова, который долго беседовал один на один с молодым солдатом. Но ощущение неудовлетворенности не покидало Юрьева вплоть до первого рейса. А рейс был трудным.
Во-первых, — дорога. Она петляла с бархана на бархан и уходила куда-то к горизонту. Одно неосторожное движение — и машина зароется скатами по самый радиатор. И тогда придется долго воевать с упрямым песком. А на заставах ждут воду.
И во-вторых, — жара. Юрьеву, уроженцу Луганщины, казалось, что он не выдержит этого дня. Градусник показывал плюс пятьдесят. Мокрая и жесткая от соли гимнастерка прилипла к спине. Не хватало воздуха. А машина раскалилась так, что нельзя дотронуться до металлических частей. Юрьев то и дело тянулся к фляге с водой. Но от воды не было легче. Жажда наступала почти мгновенно.
На заставе их приезду обрадовались, а повар, улыбаясь, налил полную до краев чашку густого и вкусного борща. Вот тогда-то Юрьев и понял, что водовоз на границе — почетный и всеми уважаемый человек. Он уже не стыдился водовозки, а гордился, что доставляет на заставы очень нужный груз.
Так за раздумьями незаметно въехали в город, где асфальтированные улицы, клумбы, зелень, прохлада.
На первом же перекрестке пришлось задержаться: через дорогу важно вышагивали малыши — пара за парой. Детский сад. Взгляд Юрьева остановился на воспитательнице: Валя!
— Примите от нас пограничный привет! Так как прикажете: ждать вас сегодня в парке или нет? — крикнул Юрьев.
Улыбнувшись, девушка ответила:
— Жди!
Вспыхивает зеленый свет, и машины трогаются с места. Вот и гараж, где под навесами стоит много машин.
Юрьев вылезает из кабины, спускается на землю, приседает, чтобы размяться от длительной езды, и направляется к зданию.
В помещении Юрьев останавливается перед дверью с надписью «канцелярия». Проверяет заправку гимнастерки, поправляет панаму и стучится в дверь.
— Разрешите? — Он открывает дверь и от порога докладывает: — Товарищ капитан, колонна в составе трех машин прибыла из рейса без происшествии. Старший колонны ефрейтор Юрьев.
Капитан Клочков, приняв рапорт, сказал:
— Хорошо, товарищ Юрьев! Приведите себя в порядок и отдыхайте.
— У меня вопрос к вам, товарищ капитан. — Юрьев слегка покраснел.
— Да, да, пожалуйста!
— Разрешите сегодня в увольнение сходить?
— А вам увольнительная выписана.
— Вопросов нет, товарищ капитан. Разрешите идти?
— Да, да, отдыхайте.
Срок увольнения еще не кончился, но ефрейтор уже вернулся в часть.
Дежурный, увидев ефрейтора, обрадовался.
— Понимаешь, друг, шофер нужен на водовозку. На дальней заставе вода на пределе. Выезд — сейчас.
— Что ж, я готов. Можете доложить командиру.
Андрей идет через проходную, пересекает двор, входит в помещение и докладывает капитану Клочкову.
— Я понимаю, товарищ Юрьев, что вы недавно вернулись из рейса... Но случилось непредвиденное...
— Я готов к рейсу.
— Напарником у вас будет Цапов. Вы старший.
— Есть! Разрешите идти?
— Да, идите.
