Как только его бойцы открывали огонь, немцы скрывались в этом импровизированном убежище, оставив лишь наблюдателей, а стоило начать атаку, выбегали из него. У котла была такая же, как у стенки, тяжелая заклепанная дверца, которую они закрывали за собой.
Как бы их выкурить, оттуда?
Чайковский внимательно рассматривал котел и наконец нашел решение задачи.
По форме котел напоминал паровозную топку, и так же, как и там, в одном конце над ним торчала небольшая труба. Ее черное отверстие находилось как раз под тем местом, где он лежал.
Решение созрело мгновенно, да и не требовалось великой сообразительности, чтобы его принять. Требовалось другое — умение провести его в жизнь и готовность пойти на смертельный риск.
Он слегка пошевелился, стараясь еще больше вдавиться в жесткую балку. Вот будет номер, если немцы сейчас обнаружат его. Сейчас, когда все на мази.
Но немцы были заняты другим: неподвижно застыв в своих лежбищах, они были похожи отсюда, с высоты пятого этажа, на грязно-зеленых насторожившихся ящериц.
Чайковский прикинул в уме, сколько минут прошло с тех пор, как он покинул своих. Он боялся пошевелиться, двинуть рукой, чтобы посмотреть на часы. Казалось, время остановилось. Ему вдруг почудилось, что он летит, парит над этим поверженным, обреченным городом, над беспредельным хаосом руин, над этим кладбищем, где лежали тысячи трупов и сражались тысячи людей, многие из которых тоже станут трупами.
И будто он видит это все со стороны. И себя, неподвижно припаянного к этой черной балке, на верхушке черного шаткого железного каркаса над черным массивным железным котлом. Он так отрешился от всего, что внезапный грохот выстрелов заставил его вздрогнуть.
Согласно приказу его бойцы открыли ураганный пулеметный и автоматный огонь, полетели гранаты.
Немцев словно ветром сдуло, мгновенно исчезли в своем убежище. Они настолько приноровились к этой операции, что, убрались буквально в считанные секунды.
«Что ж, — усмехнулся про себя Чайковский, — не только армии вермахта мы в котлах уничтожали, можем и взвод».
Но он сразу же, отогнал посторонние мысли. Сейчас все его внимание было сосредоточено на одном. Спуститься ниже невозможно, а пятиэтажная высота — это метров пятнадцать. Попасть с такого расстояния точно в отверстие торчавшей из котла трубы не так-то просто.
Чайковский, сморщив лоб, долго прикидывал расстояние, примеривался. Ему не раз доводилось метать гранату, но выпускать ее из руки вниз, как бросали когда-то бомбы летчики времен первой мировой войны, ему, право же, не приходилось.
Наконец он решился, рука с гранатой на секунду застыла неподвижно. Затем он разжал пальцы. Граната, прочертив в воздухе точную вертикаль, влетела в трубу. Раздался взрыв, приглушенный стенками котла, затем послышались глухие вопли. Чайковский торопливо приготовил вторую гранату и, стараясь как можно ниже опустить руку, выпустил из пальцев и ее.
И в то же мгновение почувствовал, как качнулся каркас, как заскользила в сторону балка, как он теряет равновесие…
Запоздалым усилием он попытался удержаться за гладкую поверхность, схватиться за что-нибудь. Но не смог.
…После взрыва его бойцы сразу же метнулись в атаку. Их встретили лишь редкие выстрелы. Они ворвались в этот странный вражеский дот-котел, котел, превратившийся, теперь в большой черный металлический гроб для десятков немцев.
Еще разгоряченные, не спуская автоматов, зорко осматривали все вокруг, настороженно прислушиваясь к каждому звуку.
Своего командира десантники нашли не сразу в этом море обломков. Он лежал, раскинув руки, устремив неподвижный взгляд к дымному небу, к уходящему в это небо шаткому, обгорелому каркасу.
Двое бойцов понесли на плащ-палатке останки своего командира в тыл. Остальные продолжали наступление.
На войне не бывает перерывов. Даже, когда до конца ее рукой подать…
Мог ли тогда майор Чайковский спастись? Мог ли принять иное решение? Послать вместо себя другого человека?
С точки зрения военной, профессиональной — да. Но в те далекие дни, в той войне подсказывало майору Чайковскому, как поступать, сердце.
Петр понял это не сразу. Однажды у них с отцом произошел такой разговор:
— Отец, что такое морально-психологический фактор в войне?
Петр много читал тогда военной литературы, но не все еще понимал.
Илья Сергеевич задумался. Легче всего было бы ответить словами учебника. Но это не годилось. Нужны были другие слова. Какие?
— Понимаешь, — сказал он, — когда бандит нападает на честного человека, он, как правило, обречен на поражение, потому что у бандита ничего нет за душой, а за честным стоит правда. Ты мне сам позавчера рассказывал, как этот ваш Васек и его дружки приставали к малышам возле школы. И ты этих хулиганов разогнал. Помнишь? Их же трое было, ты один. А убежали они. Почему? Да потому, что они грязным делом занимались, а ты благородным — слабого защищал. На войне не только оружие, число, умение играют роль. Но и моральный дух, сознание, что дело твое правое. И это важнее всего.
Других слов Илья Сергеевич тогда не нашел. Но Петр понял.
