– Она отказалась выйти замуж за самого богатого человека в деревне – их соседа через дорогу. Таким образом она смогла бы обеспечить всю их многодетную семью, но она не захотела. Ее не простили, и ей пришлось уехать в город на заработки. «Будешь сама себе на таблетки зарабатывать, нечего семью объедать» – так сказал ее отец на прощание.
– Что за таблетки такие? – заинтересовался Семен Семеныч.
– Марина болела диабетом. Ей была нужна специальная диета, уколы и еще много всего.
– Она приехала из города, чтобы навестить семью? Когда вы встретились в автобусе.
–И да, и нет. Она приехала, чтобы забрать какие-то документы. Еще она хотела увидеться с Леночкой. Она говорила, что младшая сестра – единственный человек, по которому она когда-либо скучала из семьи.
– Когда вы встретились в следующий раз? – спросил Сергеич.
–Уже в Москве. Она задержалась в автобусе, чтобы переждать дождь. Когда вернулся водитель, я уговорил его довезти девушку до дома. Каково же было мое удивление, когда я увидел, где она живет… На прощание она сообщила, что каждую среду вечером бывает в библиотеке, находящейся по такому-то адресу. Я, конечно, пришел. Я отчаянно нуждался в молчаливом и понимающем собеседнике. Столько всего навалилось в последнее время, я был не в силах справиться с этим в одиночку. Ее это ничуть не раздражало. Марина говорила очень мало, но всегда только по делу. На первых порах нашего знакомства я с трудом вытягивал из нее сложноподчиненные предложения. Зато потом, когда мы стали уже достаточно близкими людьми, она могла часами говорить без умолку наравне со мной. У нас все развивалось просто замечательно. Знаете, как-то легко и спокойно. Мы крайне редко выясняли отношения. Ее практически невозможно было вывести из себя. Я любил это в ней и гордился ею. В век импульсивных и разрушительных действий невероятно ценилась тихая гавань. Лишь однажды я заметил в ее глазах слишком сильное беспокойство. Мой вопрос не заставил себя долго ждать.
– Что случилось?
–Расскажи мне, как ты видишь нашу дальнейшую жизнь. Только честно.
–Ну…мне бы хотелось, чтобы все было так, как сейчас. Мы радуемся каждому новому дню, мы много времени проводим на улице, готовим вкусную еду, делаем генеральную уборку в один из выходных, а в другой идем в театр или кино… Копим деньги на кругосветное путешествие, посещаем библиотеку, делимся друг с другом интересными новостями, катаемся на аттракционах, плюем на мнение общества по любому поводу… А что, разве что-то не так?
– Все лучше всех. Просто скажи, тебе не хотелось бы ничего изменить?
– Нет. О чем ты говоришь?
– Совсем ничего и совсем никогда?
–Господи, Марина, ты сама не своя. Ты никогда еще не говорила со мной такими загадками. Будь так добра, скажи все, как есть.
– Я к тому, что так будет всегда. До конца, понимаешь? Только ты, я и больше никого.
– Это само собой разумеется. Но это не новость, по крайней мере, для меня это никогда не было чем-то из ряда вон выходящим. Так и должно быть. Ты, я и больше никого.
–
–Понимаю. Но еще пара таких вопросов, и я точно перестану что-либо понимать.
–Так. Хорошо. Я скажу прямо. Я не смогу родить ребенка, потому что это слишком большая нагрузка на организм. Врачи говорят, что это крайне нежелательно – рисковать таким слабым здоровьем. Поэтому я и говорю : ты, я и больше никого – она закрыла лицо руками.
– О господи. Я уж чуть не подумал дурного. Милая моя, хорошая – я начал гладить ее по голове. Зачем нам какие-то дети? Мы сами как дети, нам необходимо вырасти и окрепнуть после всего, что произошло.
–Родители считают меня законченной эгоисткой из-за того, что я не вышла замуж за соседа, а еще из-за того, что я слишком большое значение придаю своей болезни. Мол, нет полностью здоровых людей. И ничего, не жалуются. Еще и детей рожают. А я какая-то не такая. Рафинированная, как говорит отец.
–Сам он рафинированный, папаша твой – разозлился я. У самого семь штук целых, и что с того? Он даже Витьку, и того не любит, видел я, как он шпынял его за каждый проступок. Про остальных я вообще молчу. А как с тобой они обошлись и обходятся… Не плачь, родная моя. Неужели ты думала, что я оставлю тебя из-за этого?
–Не думала. Просто на всякий случай.
–Вот и не думай. Ты, я и больше никого. Договорились?
–Договорились – улыбнулась сквозь слезы Марина.
***
–Вы отправились в кругосветное путешествие? – улыбнулся Пилюля.
– К сожалению, нет. Все деньги, которые мы накопили, ушли на лечение. С возрастом Марине становилось все хуже и хуже. Основным местом для свиданий стала больница. Но мы не унывали. Чего я только не придумывал, чтобы развеселить ее. Я разыгрывал целые спектакли, наряжаясь в национальные костюмы тех стран, которые мы собирались посетить, создавал кулинарные шоу из тех блюд, что мы мечтали отведать, и выучил фразу «я люблю тебя» на тридцати шести языках. Мы держались, как могли, до последнего. Пять лет назад она умерла, и я переехал в деревню, потому что она хотела, чтобы ее похоронили там, где она родилась. Я не мог оставить ее одну. Никак не мог.
