— Наконец забеспокоились о своей репутации, дорогая?
— Не глупите, — огрызнулась Иззи. — Это меня нисколько не волнует. Я просто не хочу опоздать.
— Бал начнется не раньше чем через час. А поскольку продлится до утра, я подумал, что должен вначале накормить вас.
Как лошадь, пришло ей в голову. Как собачку, которую скоро попросят выступить. Кипя от нового прилива злости, Иззи последовала за ним мимо склонившегося в поклоне дворецкого в красивый дом. Когда статный седовласый мужчина забрал у нее накидку, она не могла не оценить по достоинству окружение, в котором оказалась. Живя столько лет в разукрашенных комнатах ужаса, она изголодалась по красоте.
Полированные деревянные панели безо всякой позолоты украшали стены, приятной естественной структурой контрастируя с шелковыми драпировками успокаивающих оттенков синего и голубого. Элегантные скамьи, расставленные в переднем холле, были обиты зелено-голубым бархатом, который мягко гармонировал с жизнеутверждающими цветами обюссонской ковровой дорожки. Несмотря на кипящий в ней гнев, в глубине души Иззи наслаждалась изящной, со вкусом подобранной обстановкой.
— Это мой дом, — объявил Джулиан. — Я не могу жить со своим отцом, поэтому купил этот несколько лет назад, чтобы использовать во время светского сезона.
Джулиан прошел через элегантный холл в маленькую уютную столовую.
Еще один пример сдержанного вкуса. Декорированная в цвете слоновой кости и зеленом, комната могла бы привести Иззи в восторг, не будь она так взвинчена. Велев еще одному ненавязчивому слуге подать холодные закуски, Джулиан жестом указал на стул, усадив ее с рассеянной учтивостью.
И тут же снова начал выводить ее из себя.
— Сегодня вы познакомитесь с таким количеством людей, что не сможете их всех запомнить. Не волнуйтесь. Просто обращайтесь ко всем «милорд» или «миледи», и не ошибетесь. Если они не титулованы, то будут слишком польщены, чтобы возразить вам. Более того, если они не титулованы, то в любом случае не имеют большого значения. — Не замечая ее растущего гнева, Джулиан продолжал: — Но вот герцогов и герцогинь постарайтесь запоминать. Им не нравится, если их не называют «ваша светлость».
— Джулиан, — строго прервала его Иззи. — Да?
— Прекратите.
Он заморгал.
— Что прекратить?
— Перестаньте обращаться со мной как с цирковой собачкой или ребенком, который будет грызть ногти или чесать зад!
— Иззи!
Отодвинув стул, Иззи поднялась.
— Вы удивлены, что я могу быть грубой? Судя по тому, как вы разговариваете со мной, вы должны были этого ожидать. Я не вращаюсь в высшем свете, но это не означает, что я не знаю правил поведения. Моя мать была дочерью графа, мой отец — рыцарем. Перед именем у меня не стоит «леди», но это не значит, что я не являюсь ею!
Какое зрелище представляла она собой! Она склонилась над ним, подбоченившись, с рассыпавшимися по плечам длинными локонами. Щеки разрумянились от гнева, грудь негодующе вздымалась.
Миниатюрная и хрупкая и в то же время бесстрашная. Карманная амазонка. Он широко улыбнулся ей:
— Вы правы, Изадора. Извините.
Его извинение выпустило из нее весь пыл, как воздух из шарика. Она обмякла и опустилась на стул. Ему пришлось наклониться поближе, чтобы услышать, как она прошептала:
— Ох, Джулиан. Я так нервничаю, что не могу есть. Мне даже дышать трудно. Пожалуйста, не заставляйте меня идти туда. Нельзя нам просто побыть здесь? Мы могли бы поиграть в пикет, или в шахматы, или…
— Иззи.
— Да?
— Перестаньте.
Он поднялся и, опершись бедром о стол, взял ее руку. Даже в перчатке пальцы были такими холодными, что он невольно стал их растирать.
— Иззи, ты не должна волноваться. — Джулиан перешел на доверительное «ты». Мы пойдем, и будем танцевать, и пусть все смотрят на нас. А когда ты захочешь уйти, уйдем. Но я не думаю, что ты захочешь.
— А вдруг никто не пригласит меня танцевать? Я смогу просто посидеть и понаблюдать?
Он рассмеялся и покачал головой:
— Иззи, ты даже не представляешь себе, насколько знаменита. Высший свет до смерти хочет увидеть тебя. Уже целый месяц не утихают сплетни о загородной вечеринке леди Черримор. Молодые повесы будут из кожи вон лезть, чтобы потанцевать с тобой, а лорды постарше станут с интересом разглядывать будущую герцогиню. Жены и дочери выстроятся в очередь, чтобы быть тебе представленной, и ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, что ты соблазнительна сверх меры.
— О нет! — Волна страха накатила на нее, грозя затопить с головой. Желудок подкатил к горлу, готовый вырваться на волю и улететь. — О Господи!
