Покончив с этими манипуляциями, Оттавио сел писать письмо ар Моррисону с извещением, что он вынужден покинуть город не более, чем на седмицу, по личным обстоятельствам.
Явился Хартвин, заявивший, что места он заказал, карета отправляется завтра с утра. Обратно через Ривельн она проедет через двое суток от прибытия.
Выпалив все это, он встал на пороге кабинета, переминаясь с ноги на ногу.
Оттавио вздохнул встал, и промолвив:
— Ладно, пойдем вдвоем, — двинулся в подвал.
Труп Дитмара гер Рахе, украшенный ожогами от попавшего на кожу одержимого приправленного заклятием жидкого серебра и щеголяющий огромной дырой в животе — подарком от ар Моссе, — представлял из себя весьма неприглядное зрелище.
Хартвин немедленно приобрел свой любимый бледно-салатовый цвет лица, однако пока удерживал содержимое желудка при себе.
Вдвоем с Оттавио они отодрали труп от ледяных глыб, к которым тот успел примерзнуть, и замотали его в старую драпировку, которую Хартвин отыскал в кладовке с ненужными вещами.
Когда они затянули шпагат, обернутый вокруг бархатной драпировки, узлами, то поднялись обратно по узкой крутой каменной лестнице.
В кабинете Оттавио дал Хартвину последние инструкции:
— Оденься попроще. Тут осталась кое-какая одежда слуг, используй ее. Лицо замотай платком или тряпкой, как будто от холода. Скорее всего, за домом следят. Я выйду через заднюю дверь первым, уведу за собой возможного наблюдателя. Ты выждешь двести ударов сердца и, если я не вернусь за это время, грузишь сверток на тележку и везешь в Муравейник. Труп вывалишь в любом глухом переулке. Срежь бечеву и забери ткань. Тележку тоже откати подальше, но оставь на улице, ее наверняка сопрут. Потом иди в «Серого Гуся», я буду ждать тебя там. Все ясно, молодой человек?
— Все ясно, ворст! Я буду незаметней тени, проскользну в облике простого горожанина… Ворст, а кто это?
— Любопытному Варраве на базаре нос оторвали. Сейчас это никто. Просто замороженный кусок мяса, который нужно незаметно вынести из дома на помойку. Так и напишешь в своей новой книге, которую назовешь: «Незаметней тени», мол «труп неизвестного». А пока иди подбери себе одежду — «простой горожанин».
— Ворст, я же как лучше, я… — тут у Хартвина, видимо, сработал какой-то внутренний переключатель, он, отвлекшись от оправданий, перескочил на другую тему, — а почему мы «тело неизвестного» страже цеховой не сдадим? К чему такие сложности… Все, все, понял, не моего ума дело, ворст…
Оттавио вздохнул, и все же ответил:
— Сперва тело могло понадобится, пока мы исследовали медальон. Потом было не до того, я без сознания валялся, а маркиз даже не думал о теле на леднике переживать. Ну лежит и лежит. Патрону вообще, по-моему, все до звезды, кроме еды и литературы. Потом я занялся обрядом для брата. А теперь я не очень понимаю, как мы объясним появление у нас в доме промороженного трупа, выглядящего так, как будто его некромант заклятием растворения плоти угостил. При том, что брат трупа очень важная персона. Так что, прямая дорога ему на кучу мусора в переулок. Кстати, чуть не забыл!
Оттавио вскрыл свой саквояж с пузырьками, достал довольно большой флакон.
— На, выльешь на труп, после того как снимешь с него тряпку. И подошвы остатками протри.
— Это колдовское зелье, ворст? Настоящее? Труп сгорит? Растворится?
— Иди уже, болтун! Не того человека Джакобом назвали!
3
Операция «труп неизвестного» прошла успешно.
Оттавио вышел через калитку в стене, ограждающей заднюю часть особняка. За ним тут же поплелся бедно одетый горожанин, который, якобы пьяный, сидел возле стены соседнего дома. Оттавио отвел его почти до ворот квартала, и свернул в узкий проулок между домами.
Коснулся аграфа, и выбрал первый образ.
Волна жара прокатилась по всему телу. Аграф создавали приверженцы летнего двора.
Навстречу соглядатаю из переулка вышла толстая уродливая баба в коричневом бюргерском платье, запятнанном сером переднике, с корзиной грязного белья в руках. Когда филер заскочил в переулок, Оттавио там уже не было.
Баба вернулась к задней калитке особняка как раз вовремя, чтобы увидеть спину Хартвина, катящего тележку со свертком вниз в сторону других квартальных ворот. Баба проследила за Хартвином до ворот в Муравейник, где того без проблем пропустили скучающие бюргеры, несущие сегодня охранную повинность.
Затем Оттавио избавился от личины отвратительной бабы в ближайшей подворотне и отправился в «Серого Гуся».
Для того, чтобы создавать качественные, правдоподобные иллюзии, необходимо было не просто знать формулы чар, и иметь ранг повелителя. Необходимо было очень живое воображение — и талант сродни таланту художника или скульптора. Талант живописца у ар Стрегнона отсутствовал начисто. Зато у него был аграф, который пару сотен лет назад создал один из его очень дальних родственников из наполийских Стрегонов [122].
