— Нет, нет! — завопила в ответ Манюня. — Привратник не даст ей выпасть, пусть идет своим путем!
— Совсем дура? — завизжал Погодин. — Делай, как я сказал!
— Никогда! — отрезала Манюня. — Ты у нас дома, не в офисе, не в своем дворце. Тут не твои порядки. Не трогай ее!
Телефон замолчал, я вскочила.
— Ребята, простите. У нас дома что-то случилось: Погодин хочет кого-то вниз головой перевернуть, а Маша не разрешает.
— Да, да, езжай в Ложкино, — засуетился Сеня.
— Все равно ничего интересного за один час я не раздобуду, — меланхолично заметил Кузя. — Надо покопаться в разных местах, по сусекам поскрести, по амбарам помести, потом еще колобок испечь придется…
Въехав на участок, я перевела дух. В саду весело поют птички, деревья не повалены, кусты рододендронов не вырваны с корнем, скамейки не разломаны. Дом выглядит целым, из окон не валит дым, стекла не разбиты, крыша на месте. На парковочной площадке нет машин «Скорой», МЧС и пожарных. Нет и джипа охраны поселка. Я выдохнула с облегчением. И тут парадная дверь резко распахнулась, из дома вылетел потный, встрепанный Геннадий и, выкрикивая слова, которые воспитанные мужчины никогда не произносят ни при женщинах, ни при детях, ни при пожилых людях, ни при коллегах, побежал к своему дорогому «Бугатти Вейрон», сел за руль и унесся прочь, оставив за собой облако пыли.
Я, кашляя и чихая, поспешила в дом и сразу наткнулась на Манюню, которая гладила Мафи, приговаривая:
— Все хорошо, моя дорогая. Он больше не придет.
— Что случилось? — спросила я.
Мафуша опустила уши, поджала хвост и сгорбилась.
— Ну ладно, с каждым могло случиться, — утешала собачку Маруся, — я тебя понимаю, пахло уж очень вкусно.
— Не ожидал, что Гена так себя поведет, — вздохнул Феликс, выходя в холл. — Столько лет с ним дружим, и ни разу Погодин не позволял себе на меня орать.
Манюня прищурилась.
— Уж извини, скажу правду: твой приятель хам.
— У Гены непростой характер, — согласился Феликс, — он может резко высказаться, но его гнев всегда был направлен только на служащих, со мной и Дашей, с тобой тоже Погодин был другой.
Маша встала.
— Если начальник унижает подчиненных, это свидетельствует о том, что он гадкий человек. И рано или поздно такой тип оскалится на друзей, на близких. Нельзя быть хамом немножко, грубить одним и улыбаться другим. Геннадий сегодня явил нам свое настоящее лицо.
— Да что случилось? — занервничала я. — Говорите правду!
— Пошли в столовую, не здесь же беседовать, — сказал Феликс.
Мы переместились в комнату, я увидела Игоря, который восседал за столом.
— Скандалист это забыл, — со злорадной улыбкой сказал Гарик, показывая на бархатную коробочку для ювелирных изделий.
— Погодин оставил свой подарок, приготовленный для Натальи? — удивилась я. — Медальон дорогой, надо вернуть его Геннадию.
— Нет! — захихикал Игорь.
Феликс взял коробочку, попытался ее открыть и потерпел неудачу.
— Дай сюда, — велел Гарик.
Маневин протянул ему упаковку, Игорь вмиг поднял крышку и занудил:
— Феликс, ты, конечно, жутко умный. Но почему ты свой ум в обычной жизни не используешь? Какой от тебя в быту прок? Надо же соображение иметь! Эта коробка не дешевка из лавки у метро, а дорогая вещь для эксклюзивных украшений. Чтобы ювелирка случайно не выпала, тут есть кнопка, надо на нее нажать и держать, только тогда она откроется. И закрывается она прикольно.
Гарик поставил бархатную коробку на стол.
— Смотрите, я не трогаю крышку… И что происходит?
Послышался щелчок.
— Сама захлопнулась, — отметил Маневин.
— Точно, — сказал Игорь. — Все для сохранности содержимого придумано, чтобы оно случайно не вывалилось. Забыла хозяйка прикрыть «домик» для колечка? Ничего, он сам люки задраит. И не откроется, пока в кнопку не ткнешь. Вообще говоря, эту конструкцию с магнитами придумал я. Хотел запустить ее в производство, но Дарья денег не дала. Как всегда, пожадничала, отказалась мне помочь. Пришлось искать инвестора. Я пошел в «Эйнштейн», где за процент от будущей прибыли помогают таким, как я, гениальным изобретателям, найти дураков с деньгами…
Моя память услужливо развернула картину. Вот я стою на ресепшен в здании фирмы, мой разговор с администратором прерывает мужчина, который ищет офис «Эйнштейна», он, мол, открытие сделал, изобрел… давным-давно придуманный кем-то шредер… Остается лишь пожелать сотрудникам «Эйнштейна» крепкого психического здоровья. Наверное, нелегко им, бедным, приходится. Общаясь каждый день с армией таких, как Гарик, самому можно с ума сойти.
— И что я услышал в «Эйнштейне»? — нудил Игорь. — Похожие упаковки уже лет двадцать выпускают. Тот, кто их придумал, состояние сделал. Он! Не я! А почему не я? Дарья денег не дала.
— Двадцать лет назад она о тебе даже не слышала! — возмутилась Маша.
— Послушайте, пока коробочка стояла открытой, я заметила, что в ней пусто. Где медальон? — спросила я.
— Его Мафи сожрала, — доложил Игорь и захохотал. — Вот прикол! Ам — и нету…
Я оторопела.
— Правда?
Маша кивнула. Гарик продолжал веселиться:
