Решение Серж принял мгновенно. Несколько секунд форы позволили ему и Кристине раньше водителей добежать до знакомого подъезда. Бросок вверх по лестнице, дверь в два человеческих роста. Сейчас все решится. Если старая карга не откроет или промедлит, они пропали. К удивлению Сержа, он даже не успел нажать на кнопку звонка, как дверь распахнулась.
– Быстрее! Я видела вас в окно! – Мадам заговорщицки подмигнула запыхавшимся беглецам. – Прямо и направо через кухню. Там запасной выход. Сориентируетесь.
Времени на благодарности не было. Серж и Кристина пролетели кухню, скользя и сопротивляясь заносам на вощеном паркете. Низкая деревянная дверь вывела их на пахнущую кошачьей мочой лестницу. Вниз они почти скатились. Снова – двор, теперь уже с другой стороны дома. Здесь они еще не были. Серж с удивлением заметил знакомое крыльцо и нескольких человек вокруг него. Эти люди выглядели как пришельцы с другой планеты или из другого времени, в котором бегать было принято только для оздоровления. По некоторым признакам во внешности и блаженным взглядам, которые они бросали друг на друга, легко было определить в них высокоодухотворённых поклонников культуры и искусств.
– Как я мог забыть! – крикнул Серж, привлекая внимание блаженных созерцателей. – Это же музей! Музей-квартира Булгакова! Читала?
– Конечно. – Кристина остановилась, пытаясь отдышаться. – Как это получается, что мы из борделя сразу попадаем в музей великого писателя?
– Как в жизни. Не время сплетничать о соседях. Сейчас спокойно заходим в музей и расходимся, я – направо, ты – налево. Побродим полчаса, посмотрим экспозицию и встречаемся у выхода. Глядишь, они к тому времени решат, что потеряли нас, и уедут.
Так и поступили. Заплатив за входные билеты, Серж кивнул Кристине и повернул направо в длинную анфиладу комнат.Стены были увешаны фотографиями в основном театральных постановок пьес Булгакова. Где-то впереди звучала негромкая камерная музыка. Серж двинулся на звук, пытаясь имитировать взгляд и расслабленную походку отрешенного от суеты любителя литературы. Увлекшись актерством, он машинально свернул по коридору в одну из боковых комнат и остановился, увидев перед собой небольшой камерный оркестрик. Пятеро музыкантов – две скрипки, виолончель, альт и клавесин – наигрывали что-то меланхолично-барочное. Дирижер широкой спиной закрывал от взгляда публики половину музыкантов. Серж остановился. Что-то знакомое в движениях дирижера привлекло его. Он замер. Дирижер обернулся.
Дирижер камерного оркестра обернулся и приветственно поднял цилиндр. Белые зубы оскалились в улыбке. Серж встал как вкопанный, похолодел, дыхание его оборвалось. Оркестром дирижировал капитан Романов. Ситуация была настолько неожиданной, что вместо того чтобы попытаться убежать, Серж нелепо кивнул капитану и криво улыбнулся.
– И вам – здравствуйте!
Улыбка Романова лучилась добротой и приветливостью. Серж никогда раньше не видел, как тот улыбается. Об этом знают все дети, но, повзрослев, забывают: улыбка обезоруживает наших противников. Улыбка сильнее пистолета.
Серж растерялся, опешил и молча улыбался. Романов в это время подошел и крепко сжал его талию, заблокировав руку.
– Не дергайся, – вполголоса сказал капитан, продолжая растягивать губы в улыбке. – Все выходы перекрыты, так что давай не будем омрачать память великого писателя дешевыми голливудскими погонями. Он бы про это не написал. – Романов поклонился и снова улыбнулся. На сей раз – публике. Пара десятков высокоодухотворенных гостей музея вежливо похлопали.
– Не стоит травмировать этих милых людей. – Романов увлек Сержа за собой. – У них хороший литературный вкус, давай уважать их хотя бы за это. Здесь очень уютный кабинет директора. Там тоже порхают музы, дух Воланда развалился в кресле… Пойдем туда. Не дергайся, не нужен мне твой скальп. Если бы я захотел, ты давно бы кормил рыб под Лужнецким мостом. Прошу, давай обойдемся в этот раз без резких жестов и отчаянных мыслей. Мы просто поговорим. Знаю, ты мне не доверяешь, но я – не враг тебе. Скажу больше – я тот человек, который тебе сейчас нужен больше всех прочих. Не веришь? Я докажу.
– Где Кристина?
– Не волнуйся. С ней ничего не случилось. Она в надежных руках. Тьфу! Вечные двусмысленности… Я хотел сказать – в дружеских руках. С Кристиной все в порядке. Пойдем спокойно, без суеты.
Будто учитель и благодарный ученик, покачивая головами, они в обнимку обошли сценический подиум и скрылись за бархатной портьерой.
Кабинет директора музея выглядел в точности так, будто служил когда-то кабинетом самому писателю. Тяжелый письменный стол с трещинами по потемневшему дереву, зеленой обивкой и полусферической выемкой для бумаг слева от центра. Пыльные кресла с изогнутыми спинками, венский диван, шкаф-бюро «монашка» и узкая банкетка с одним латунным подлокотником. В качестве экспонатов на столе красовались примус и старинная печатная машинка. «Olimpia» – прочел Серж полустершуюся надпись над кареткой.
Романов кивнул на гостевое кресло, сам присел на край стола, закурил.
