– Да. – Романов произнес это спокойно, как человек, готовый принять неизбежное. – Еще один классический шпионский сюжет. У внедренного агента есть связь только с резидентом, а когда резидент исчезает, агент не знает, кому из тех, кто носит «свою» форму, можно доверять. Это разведка. Здесь не бывает привычного разделения «свои-чужие». Каждый «свой» может быть «чужим», может в любой момент стать «чужим», а каждый «чужой» может быть кем угодно… Люди могут поменять масть по ходу одного сезона, это вопрос игры. Любой высший чин из ФСБ, ГРУ, правительства или администрации, к которому я попробую обратиться, может оказаться членом «Стаи». Или решить, что его тактические интересы на данном этапе совпадают с интересами «Стаи». У нас ведь нет устава, кодекса, понятий. У нас теперь только бесчисленное количество Частных Предпринимателей. То, что раньше было родиной, стало набором личных интересов. Каждый офицер, каждый чиновник – частное предприятие. И действует исключительно в интересах собственной выгоды. И налоги платит только тем, кому нельзя не платить. Поэтому мне необходим ты.
– Я? – Серж моргнул удивленно. – А я что могу? Я, в отличие от вас, даже не разведчик. Как выяснилось, я – лох, которого ничего не стоит взять на понт.
– Ты даже не подозреваешь о своих реальных возможностях. Любишь исторические сказки?
– Только с плохим концом. Тошнит от фразы «и жили они долго и счастливо…».
– Этот вопрос всегда относителен. Однажды, еще в прошлую эру, гуси спасли Рим. Лет через пятьсот простая крестьянка, да еще и девственница, спасла Францию в Столетней войне. А знаешь, сколько раз в Средние века государства спасал поступок или отсутствие поступка простого королевского курьера? Хочешь примеры из поздней истории? Просто включи телевизор. От Моники Левински до «Викиликс». Ты понял, зачем я все это говорю?
Серж пожал плечами. Он все понял, но ему было лень формулировать.
– Роль простого человека в истории. История сама учит нас, что не обязательно быть титаном, героем, богатырем. Важнее – оказаться в нужном месте в нужное время и совершить простой, посильный, но необходимый поступок. Иногда песчинка может сдвинуть гору. Так что мне нужен ты.
– У вас готов коварный план?
– С тобой приятно общаться. Все схватываешь на лету.
– А общение с вами бывает полезным. Учит, что не всему сказанному можно доверять. Точнее, ничему нельзя. – Серж скрестил руки на груди, давая понять Романову, что больше не купится ни на какие хитроумные трюки.
Капитан пожал плечами. На лице его появилось выражение брезгливого разочарования.
– Знаешь, что убивает любого разведчика?
– Капсула с ядом, зашитая в воротник?
– Паранойя. Точнее, приобретенная паранойя. Когда после первой ошибки он начинает шарахаться от каждой тени. В каждом слове видит подвох, а в каждом прохожем – врага. Вот тут-то он и заканчивается как профессионал.
– А как себя ведет тот, который не заканчивается после первой ошибки? Погибает, сделав вторую?
– Осторожничает. Проверяет и перепроверяет. Но главное… как бы сказать понятнее? Он соотносит цели. Когда нельзя никому верить, остается комбинационная игра, как в шахматах. Разведчик должен понимать интересы и выгоды тех, кто его окружает. И ставить свои потребности ответами на их вопросы. После того как использовали его, он старается использовать других. Но так, чтобы после его хода у противника не оставалось иных возможностей, кроме как сделать нужный разведчику ответный ход. Как в шахматах. Разберем на примере. У тебя сейчас какая цель?
– Отвязаться от бородачей Мансура, которым вы меня так любезно подставили. Боюсь, для этого придется найти их вождя.
– Значит, ты хочешь найти Мансура?
– Мне наплевать на Мансура. Но я вынужден его искать, – поправил Серж.
– Глупо.
– Почему?
– Очень просто. Посмотри на себя со стороны, будто ты пешка на шахматной доске. Вот ты указываешь черным ладьям местонахождение их плененного офицера. Какой ход белых?
– Перепрятать его?
– Зачем? Уничтожить. И к чему это приводит далее?
– К чему?
– Черные ладьи убирают пешку. Они ее убирают в любом случае. Даже если белые не сумеют или не успеют уничтожить черного офицера. Просто пешками всегда жертвуют. Такая фигура.
– И какой выход?
