– Он сказал, либо сплю с ним, либо уволит… А у меня ребенок маленький! Мне нельзя работу терять. Аврора Валерьевна, миленькая, не говорите ничего Варваре Борисовне! Она же уволит меня в раз… Я и про камеру Кристофу сказала только потому, что он вынудил. Угрожал, если не буду на вас стучать, он своей жене скажет, что хвостом перед ним вертела, а я не вертела. Я вообще хвостом никогда не верчу…
Не вертит она… И тем не менее легла под чужого мужика. Под мужика моей подруги.
– Ты почему ко мне не пришла, когда он к тебе под юбку полез, дура? – начинаю ее отчитывать. – Мы бы его шустро прижали к стене.
– Он сказал… он угрожал… Не губите меня! – И Ксенья принимается громко рыдать.
– Прекрати ныть! Я тебе не приятельница нос подтирать и перед начальством твою задницу прикрывать, – фыркаю громко.
Но мои слова имеют ровно противоположный эффект. Ксенья только громче рыдает.
На какие-то секунды мысленно возвращаюсь к сцене, где Кристоф пристает ко мне, вспоминаю, как гадко и противно мне было. Но я смогла себя отстоять, а вот Ксенья – нет.
И тогда я подхожу к ней, обнимаю и прижимаю ее зареванную мордашку к своему плечу. Я выше почти на голову, так что ее лицо мне почти на уровне груди. Она пачкает мое платье своей напудренной щекой и растекшейся тушью.
Снять бы с нее денег за химчистку. Эх, Ксенья, Ксенья…
Глажу ее белокурую голову.
Блондинки не просто глупые. Они тупые. По крайней мере конкретно эта.
Неужели не понимает, что сделала ужасную глупость? И что мне теперь делать с этой рыдающей дурехой?
Но Кристоф… Какой засранец! Попал петух в курятник и ну курочек топтать.
Только я ему не курица.
Аврора
Слежу за тем, как официанты сервируют столы, готовятся к новому рабочему дню, и гадаю: кто еще здесь предатель? Кого еще из моих девочек, кроме Ксеньи, это немецкое чудо-юдо по имени Кристоф умудрилось затащить в постель? Или где там он предпочитает этим заниматься. Ведь наверняка принудил не только эту рёву.
Вдруг центральная дверь открывается нараспашку. Я буквально прирастаю к полу и со стуком роняю челюсть, когда вижу, ЧТО вносят в зал ресторана.
Бедные рабочие пыхтят и корячатся, перетаскивая на постамент Кристофа… Точнее, его статую в натуральную величину. Ненавистный поганец запечатлен в образе Купидона. В его руках лук и стрелы, за плечами крылья, а нагота прикрыта лишь набедренной повязкой.
Очуметь…
Я не в силах оторвать взгляд от этого «произведения искусства». Интересно, не с инициативы ли Кристофа в ресторане появилось ЭТО?!
– Нравится? – с воодушевлением интересуется Варвара, подходя ко мне. – Новый символ нашего ресторана. Купидон!
Я ойкаю от неожиданности. Даже не заметила, как хозяйка подошла, так увлеченно разглядывала скульптуру ее мужа.
Она ласкает взглядом любимый профиль, а я смотрю на этого переростка с крылышками, и хочется покрутить у виска. Все-таки любовь делает людей очень глупыми, слепыми, никчемными… Я долго могу продолжать этот список.
– Но Купидон ведь маленький мальчик с крылышками, – тихо говорю Варваре.
– Не нравится? – с испугом спрашивает она. – Это подарок Кристофу от меня на день рождения.
– О, я уверена, твой муж будет в восторге! – тут же заверяю подругу.
– Спасибо, я знала, что ты поддержишь! – кивает Варвара и уходит с мечтательной улыбкой на лице.
Эх, Варя, Варя. А раньше в школе мы были две ведьмочки-красавицы, заклятые любимые подружки. Всё друг другу в лицо говорили: и хорошее, и плохое. Ну, или почти всё. Хочется прямо как в детстве – всю правду-матку ей выложить. Да не могу я… Я не то что правду-матку, даже полунамеками с ней поговорить не могу, хоть и мечтаю раскрыть ей глаза. Боюсь, если скажу что-то против ее драгоценного Кристофа, ведь врагом народа меня посчитает – это минимум. Или подумает, что завидую.
Если уж она своему мужу статуи в ресторане ставит, ничего плохого о нем слушать точно не станет.
Тут замечаю, как наш новый бармен пялится на мое черное платье. Как же надоел! Банный лист и то не так прилипчив. Испепеляю его взглядом, гордо разворачиваюсь и ухожу в свой кабинет.
Минуты не проходит, как ко мне кто-то стучится.
– Войдите.
Даже сесть за стол не успеваю, как в моем кабинете появляется…
– Степан, я разве тебя к себе звала?
Он входит, закрывает дверь и тут же хмурится, смотрит на меня озабоченно.
– Аврора, милая, я тебя чем-то обидел?
– Я тебе не милая, соблюдай субординацию, пожалуйста! – строго ставлю его на место.
– Чем не угодил? – повторяет он вопрос.
Но всё же очевидно.
– А угодил чем? – недовольно фыркаю. – Твоя камера ужасна! Она ничем мне не помогла!
Он чешет затылок и интересуется:
– Ты опять пыталась ее настроить? Не получилось записать нужную информацию?
– А нечего было записывать! – буравлю его взглядом.
– Э-э-э… – тянет он. – Если записывать было нечего, то при чем тут камера? Если хочешь, давай я еще раз проверю синхронизацию с компом.
– Лучше синхронизируй себя и барную стойку! Что-то она слишком часто без тебя остается, скучает, наверное.
– Что? – не понимает он меня.
