Эта пытка длится с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Критика абсолютно всех моих ухажеров проходит в безжалостной манере. Даже мне за маму порой бывает жутко стыдно. Но не прийти на ее день рождения не могу – достанет звонками, е-мейлами, угрозами лишить меня наследства, отпишет полную антиквариата квартиру какому-нибудь благотворительному фонду. Словом, безропотно терплю пытку.
Но антиквариат тут даже ни при чем. Мама – моя единственная семья. Больше никого нет.
Зачем я ей? Очень надеюсь, что где-то глубоко в душе она меня всё-таки любит, хоть и не стремится это показать. Я – завершение идеальной картины ее жизни. У идеальной женщины должна быть идеально внимательная дочь. Иначе что скажут ее подруги?
А мои кавалеры…
Все они, по мнению мамы, меня недостойны. Точнее, недостаточно хороши, чтобы породниться с ней.
Последние пару лет я смела прийти одна, и ее подруги начали шептаться, что я так и останусь старой девой. Что дочь великой Элеоноры Лебедевой, художницы, тусовщицы и просто редкого ума человека, на фиг никому не сдалась.
Так что в этом году мама объявила в ультимативной форме – явись с мужчиной, иначе… Проверять вот эти вот ее «иначе» лично у меня с детства нет никакого желания.
Жаль, с мужчинами в моей жизни не сказать чтобы густо. Нет, я, конечно, могу поманить пальчиком любого. Но любого к маме не пригласишь.
А Стёпа… он надежный, он свой, с ним никуда не страшно. Даже в логово к Драконице.
Маме ведь совершенно необязательно знать, как пусто в моей личной жизни. Поэтому я буду изображать девушку Степана, в чем ему и признаюсь.
– Да я понял, что ты меня не как друга детства представлять собралась, – подмигивает мне Стёпа, когда поднимаемся на нужный этаж.
– Ты же помнишь, что не надо ей говорить, что ты бармен? – наконец решаюсь напомнить.
– Всё будет в порядке, малышка.
Когда оказываемся у двери и нажимаю на дверной звонок, сердце ухает куда-то вниз и начинают подрагивать колени.
Дверь открывается, и на пороге оказывается мама. Она поправляет выбившийся из высокой прически светлый локон, ведет голыми плечами. Вскользь замечаю, что ее платье гораздо откровеннее моего – бежевый футляр вообще без бретелек.
– Добрый день! Аврора, опять опаздываешь…
Вечно она так. И это при том, что мы явились на полчаса раньше указанного срока.
Однако, когда мама видит Степана, вдруг начинает улыбаться. Да что там, улыбается широко! Я даже не знала, что она так умеет.
– Мама, это Степан, мой…
– Ее бойфренд, – улыбается мой бармен, а потом представляется по полной программе: – Степан Мамонтов к вашим услугам.
Берет руку моей матери и целует. Обалдеть, как вошел в роль! Джентльмен в лучших традициях. А всё новая одежда! Стёпа даже ведет себя гораздо более уверенно, как будто полжизни так одевался.
– А это моя мама – Элеонора Андреевна, – представляю родительницу.
– А чем вы занимаетесь? – спрашивает она с прищуром.
Ну да, ну да, это вполне в стиле моей маман – задать такой вопрос на пороге.
– Я – владелец ресторана итальянской кухни, La Gustosa. Доводилось бывать?
– О да, конечно! – кивает маман, хотя я сильно сомневаюсь, что это так.
И тихо-мирно выпадаю в осадок.
Так складно Стёпа врет, аж заслушаться можно. Если бы мне так представился, даже я поверила бы. А уж я-то в мужиках разбираюсь. Что касается их россказней, у меня в уши встроен детектор лжи.
После слов Степана мама вся подбирается, улыбается еще шире, если это вообще возможно, и приглашает нас войти.
Неужели вечер грозит быть приятным?
Э нет, показалось…
Степан
При виде матери Авроры у меня глаза на лоб лезут.
Обалдеть не встать! Интересно, сколько ей лет на самом деле? Красива, даже очень: породистое лицо, стройная фигура. Но и глаза, и волосы матери моей ненаглядной Рыси слишком светлые, да и черты лица непохожи совершенно. Скорее всего, Аврора пошла в отца.
Впрочем, скоро замечаю у будущей тещи морщинки в уголках глаз, на шее, плечах. Очень похоже, что дамочке никак не меньше полтинника, возможно, гораздо больше, хоть и отчаянно молодится. Но для ее возраста она ого-го. Если Аврора так же отлично сохранится, это мне до девяноста лет от нее соперников отгонять, что ли? Замучаюсь ведь… Не видать мне покоя до глубокой старости. Причем, кажется, моя старость наступит гораздо раньше, чем ее.
А если она мне дочку родит? Что делать? Хорошо, ружье на даче имеется. Не метафора, кстати.
Эх, о чем только думаю, мне бы с моей Рысью до загса дойти, а потом уже мечтать о всяких там дочках да сыночках.
– Счастлив познакомиться, Элеонора Андреевна, – улыбаюсь имениннице.
Поправляю галстук. Уже жалею, что натянул на себя эту удавку. За бытность работы барменом подзабыл, как оно бывает неудобно – носить костюмы. Хотя видеть обожание в глазах моей ненаглядной Рыси чертовски приятно.
Продолжаю свои льстивые речи:
