– В самом деле, что мне, бросать гостей? – пожимает плечами Элеонора Андреевна. – Степан, что же вы так беспокоитесь о мелочах?
Для нее порез дочери – мелочь. Вот это да…
Аврора будет сама бинтовать себе руку, а я останусь слушать бредни этой мегеры?
– Спасибо, я сыт, – встаю из-за стола и спешу за моей любимой Рысью.
Пока иду на кухню, вдруг вспоминается случай, как я, тогда еще восемнадцатилетнее дите-переросток, пьяный в драбадан явился на мамин день рождения. Друзья-свиньи напоили абсентом, в то время я еще не знал, что это такое. В общем, я пришел, усиленно делая вид, что трезв как стеклышко. Сжевал, наверное, пачку мятных жвачек. Запах перегара немного отбило, но протрезветь, понятное дело, не помогло.
Там был чей-то сын лет десяти, с которым я зачем-то стал играть в футбол круглой диванной подушкой. В общем, пока взрослые накрывали на стол, мы пинали подушку и после особо удачного удара я свалился на журнальный столик, где стоял именинный торт. Думаете, меня поругали? Совсем нет. Первое, что спросила мама, – не ушибся ли я, не больно ли мне.
Увела в ванную, поняла, что лыка не вяжу, тогда уже ругала, и то не сильно.
Но чтобы вот так показательно при гостях за порезанную руку… Это слишком даже для самой последней стервы.
Нахожу Аврору на кухне, она промывает рану под струей воды. А у самой глаза на мокром месте.
– Больно, маленькая? – подлетаю к ней.
– Стёп, давай уйдем! – просит тихо.
– Конечно! – Я прикладываю к ее ране чистое бумажное полотенце, потом предлагаю: – Слушай, у меня в машине аптечка, давай там и обработаем?
– Да, – кивает она.
И мы уходим из этого театра абсурда, даже ни с кем не прощаясь.
Что-то мне подсказывает, что Аврора еще очень нескоро снова появится в доме матери.
Я веду мою Рысь вниз, накинув ей на плечи шубу, под руку провожаю к «мерседесу». Припарковался чуть поодаль – с краю от основного скопления машин. Устраиваю ее на заднем сиденье.
На улице уже стемнело, и стекла у моей машины тонированные, так что в салоне хоть глаз выколи. Сразу включаю свет. Приношу аптечку, подсаживаюсь к Авроре на и провожу операцию под названием «Наклей пластырь ровно».
– Спасибо тебе, – шепчет она, кусая губу.
Мне так жаль ее, что сердце сжимается. Передо мной будто и не моя Аврора вовсе, а совсем еще молоденькая, обиженная девчонка лет восемнадцати максимум. Огромные влажные глаза, дрожащие губы.
– Иди ко мне, маленькая!
Я тут же швыряю на переднее сиденье аптечку, выключаю свет и тянусь к моей Авроре. Прижимаю ее к себе, глажу по голове, дурею от сладкого аромата.
И тут карман ее шубы начинает вибрировать. Должно быть, это ее новый телефон.
Аврора скидывает мех с плеч, достает мобильный. Показывает мне сообщение:
«Ты привела ко мне совершенно ужасного кавалера! Как ты посмела показать мне этого ужасного мужчину? Не смей с ним встречаться! Он ужасен! Я тебе запрещаю!»
В темноте салона экран мобильного ярко светится, будто кричит на меня сообщением злобной женщины.
Три раза назвала меня ужасным. Двуличная злобная мегера.
– Ты – послушная девочка? – спрашиваю Аврору, вглядываясь в ее лицо в свете мобильного.
А та вдруг прыскает нервным смехом, бросается ко мне и зарывается лицом в мое плечо.
Меня буквально ведет от близости моей королевы.
Тут я не выдерживаю. Крепко прижимаю Аврору к себе, беру пальцами за подбородок, поворачиваю к себе. А потом наклоняюсь и резко прижимаюсь губами к ее красивому, нежному ротику.
Пропадаю…
Ласкаю ее губами, исследую языком. В этот раз она меня не останавливает, слава богу. Наоборот, отвечает на поцелуй с той же страстью, с какой мы с ней недавно танцевали в клубе.
Целую жадно, прижимаю Аврору к себе, хочу стать с ней единым целым, хочу… да я просто ее хочу! Безумно, неистово, как вообще мужчина может хотеть женщину.
Сам не замечаю, как усаживаю ее к себе на колени, запускаю руку под платье. Там подарок – кружевные чулки.
«Для меня старалась, милая?» – хочу спросить, но не делаю этого. Не хочу портить момент.
Трусики тоже оказываются кружевными, к тому же очень-очень маленькими. Они совсем не препятствуют тому, что я делаю с моей красивой девочкой, бесстыдно задрав подол ее платья.
Когда расстегиваю ремень брюк, ширинку, звук кажется мне оглушительным. Будто прыщавый студент боюсь, что девчонка вот-вот отпрянет, заверещит, даст пощечину или еще что, и останусь я со своим желанием один на один. Но Аврора и не думает отстраняться, слишком захваченная моей смелой лаской, слишком возбужденная.
Рывком заставляю сладкую девочку сесть мне на колени таким образом, чтобы ноги ее были разведены. Крепко держу ее за бедра и направляю туда, где жарко.
Сбывается мечта – мы с ней одно целое, ритмично двигающееся к общему удовольствию. Мне так хорошо, что я рычу ей в ухо, а потом с чувством кусаю ее за шею. Она охает, но не отстраняется, обнимает меня, отдается.
Всё заканчивается до обидного быстро. Казалось, мы только начали этот танец, и вот уже финал. Он бурный, сладкий, но мне его катастрофически мало. Я еще пять таких финалов хочу.
