– Пфф…. Очнись, Варвара! Твой Кристоф – дрянь! Он лгун, изменщик и предатель! Да, он изменяет тебе чуть ли не в открытую, я не знаю, как ты этого не замечаешь!
Варя чуть на месте не подпрыгивает после моих слов.
– Я всякого ожидала, но такого…
– У меня тоже есть доказательство! – поднимаю указательный палец.
После того что случилось с моим телефоном, я, конечно, тут же купила новый. И первым делом закачала туда видео с рассказом Ксеньи о том, как Кристоф принуждал ее к интиму. Вкупе с тем, что Стёпа обещал достать из моего разбитого телефона, это всё сработало бы как стопроцентное доказательство вины. Само по себе признание официантки не кажется таким уж весомым, но всё же значительно лучше, чем ничего.
Сую свой телефон под нос Варваре. Теперь уже она замирает, стоит столбом и наблюдает за тем, как крошка-блондинка обвиняет ее дражайшего супруга в домогательствах.
– Убери, это всё неправда, – шипит она змеей. – Ты просто хочешь оболгать Кристофа, чтобы себя обелить! Даже Ксенью втянула, совести у тебя никакой!
– Ты… ты серьезно, что ли? – фырчу, донельзя обиженная.
Как? Ну как эта дурёха может верить своему кретину мужу и подозревать меня в чем попало, когда у нее перед глазами самый главный и меганаглый предатель?
– Скажи, что ты всё это выдумала! – продолжает шипеть на меня Варвара. – Немедленно скажи!
– Твой муж – изменщик и альфонс! – шиплю ей в тон.
Варвару чуть не трясет от злости, она сжимает кулаки, делает бешеные глаза. А потом вдруг замирает на месте, как будто что-то вспомнив или сделав какой-то вывод.
– Ты уволена, Аврора, – вдруг сообщает, прищурившись.
И голос у нее при этом делается совершенно спокойным, холодным даже.
Меня пробирает до мурашек.
– Но как ты можешь меня уволить? – почти кричу. – Совершенно очевидно – твой муж меня оболгал. Мы же подруги, и я хороший работник…
– Уволена, – цедит она и указывает мне на дверь. – Никакие мы не подруги. Пошла вон из моего ресторана.
Чувствую, как где-то там, под слоем тонального крема, которым я пыталась замаскировать недосып, начинаю отчаянно краснеть от грубых слов теперь уже бывшей подруги.
– Сама разбирайся со своим придурком! – шиплю зло. – А работу я себе всегда найду.
Выбегаю из кабинета и понимаю: как-то слишком много я сегодня потеряла. Любовь, счастье, работу, дружбу.
Чувствую, не разреветься уже никак не получится. За что судьба выставила мне такой счет?
Вы знаете, что такое настоящая дружба?
Я думала, знаю. И даже по наивности считала, что у меня есть друг, точнее подруга. Оказалось, что показалось…
От дружеского предательства мне больно, мерзко, а еще грязно. Жаль, что никаким мылом от этой грязи не отмоешься, хоть три часа под душем стой и намыливайся от макушки до пят. Поэтому я в ванную вообще не пошла, хотя умыться уж точно стоило – макияж превратился в нечто устрашающее и совсем не украшающее. На моих щеках туши теперь гораздо больше, чем на ресницах, слишком усердно реву.
Сижу на родном диване – мягком, обожаемом мною розовом красавце. Поедаю большой ложкой найденное в недрах морозилки шоколадное мороженое, запиваю кофейным ликером. От сладости сводит зубы, а настроение как было ниже плинтуса, так и осталось. Только и хочется, что рыдать и есть, есть и рыдать.
Я – далеко не самый лучший в мире человек, знаю. Сучка еще та, да что там, стерва! Друзей у меня кот наплакал в виду «сахарного» характера. Но дружить я умею!
Дружба это тебе не только одолжить помаду в женском туалете или помочь в выборе наряда. Для меня это в первую очередь уверенность, что человек тебе в спину нож не воткнет.
У меня мало друзей. По факту, их по пальцам можно пересчитать, и одной руки для этого действия вполне хватит. Но они есть, и я думала: Варя одна из них.
Однако Варвара предпочла поверить на слово своему мужу-козлу и пустить меня в расход, как какое-то пушечное мясо. Ну серьезно, разве мой поход в ресторан конкурентов может считаться каким-то там доказательством? Полная дичь!
И перед Стёпой Варя подставила по полной. За что? Зависть? Но чему завидовать? Обычно для меня предмет зависти очевиден, ибо такой красотки, как я, еще поискать. Одеваться, опять же, умею, стильная, подать себя могу. Но Варя этим всем обладает тоже.
Тошно думать, что та, кому я так верила, всё это время держала за пазухой камень. Значит, никогда не была мне подругой? А зачем тогда на работу взяла? Общалась со мной столько, поддерживала…
И все-таки последние действия говорят громче всяких слов. Не считает она меня другом. Как жаль, что такое осознание не заешь никакой сладостью.
Будь я замужем, сейчас рыдала бы на плече благоверного, а он бы гладил меня по голове или каким другим частям тела. Так ласки хочется, что хоть волчицей вой, честное слово. Но супруга нет, и чувствую, не будет. Несчастливая я в этом плане.
От мыслей о том, что Степана больше не увижу как своих ушей, мне становится так больно, что реву уже буквально в голос. Задыхаюсь этим ревом, захлебываюсь.
