Кристина смотрит на меня глазами молодой Авроры – такими же насыщенно-карими, огромными, украшенными самыми пушистыми в мире ресницами, кривит губы и опять начинает всхлипывать:
– Я всё организовала, сняла номер в отеле, лепестки роз по всей кровати разбросала, купила красное белье. Надела его даже, ждала два часа, постаралась по полной программе, понимаешь, а он меня бросил одну!
От ее рассказа у меня начинается нервная почесуха.
Я-то думала, моя Кристина еще совершенно невинная девочка. Ничего себе, подростки быстро взрослеют… Хотя какой она подросток – уже шестнадцать стукнуло. Девушка!
– А маме ты говорила? – спрашиваю, еле удерживаясь, чтобы не начать расчесывать руки.
– А что мама? Ей как всегда не до меня, вечно с папой в ресторане занята или дома что-то переделывает! Поэтому я к тебе побежала… – И Кристина разрыдалась.
Обнимаю ее, прижимаю к себе, даю поплакать:
– Ну, ну, моя девочка…
Не любит она откровенничать с Авророй, предпочитает меня.
Знаю, Аврора – человек не самый простой. И примера нормальных отношений дочери с матерью у нее нет, ведь до сих пор со своей мамой не общается. Но Кристину любит всей душой, и на этом свете есть очень мало вещей, которых она не сделала бы ради своей малышки. Пусть эта малышка уже метр семьдесят ростом и фигура у нее такая, что все посетители мужского пола в ресторане сворачивают головы в ее сторону.
Девочка красотой пошла в мать. Такая же самоуверенная, кстати.
Ох, хорошо, я родила сына, а не дочь. Мой Тимурка – пока еще скромный четырнадцатилетний парнишка, и особых проблем с ним нет.
Да, да, я, великая неудачница на любовном фронте, все-таки нашла приличного человека. Мой четвертый брак вполне успешен, в отличие от предыдущего фиаско. Каким-то чудом мне удалось найти врача для своего израненного сердца. Кстати, в прямом смысле: мой муж кардиолог.
А о Кристофе я теперь вспоминаю, исключительно когда хочется позлорадствовать, ведь до сих пор сидит в местах не столь отдаленных. Как оказалось, я – не первая его жертва, теперь за всё отдувается скопом.
И тут у меня в ухе начинает жужжать. Щелкаю по сережке, и электронный голос сообщает: «Звонит Аврора Мамонтова, принять вызов?»
– Твоя мама, – сообщаю Кристине и жму на сережку еще раз. Она мгновенно трансформируется в беспроводной наушник стильного фиолетового цвета.
Современные телефоны такие удобные и практичные! И как мы раньше ходили с этими сенсорными лопатами? Ужас. Все-таки две тысячи тридцать седьмой – год новых технологий.
– Варь, а Кристина не у тебя случайно? – звенит у меня в ухе голос Авроры.
«Ты у меня?» – спрашиваю у крестницы одними губами и вопросительно на нее смотрю. Та активно машет головой из стороны в сторону и скрещивает руки: нет, мол.
– Кристины тут нет, – нагло вру. – А что случилось?
– Не могу до нее дозвониться, а тут такое дело…
– Какое такое дело?
– Да она с мальчиком встречается, хоть Стёпа и не одобряет. С баристой нашим, Артёмом. Знаю, нравится он ей очень. Вот пришел к Кристине, а ее нет. Сидит теперь с букетом у нас в гостиной, вид такой несчастный, мне его прям жалко…
Чтобы Авроре стало жалко какого-нибудь мужчину, надо очень постараться. Конечно, после замужества она стала не в пример добрее к людям. Сильно поменяла взгляды на жизнь. Но всё же обычно жалость и моя дорогая подруга находятся на разных полюсах.
– Если я ее увижу, скажу, чтобы спешила домой, – отвечаю со вздохом.
– Хорошо, спасибо, Варя.
Аврора отключается, а я снова поворачиваюсь к крестнице.
– Представляешь? Пришел твой Артём, дома тебя ждет. Оборвать бы ему уши…
– Ой… – охает Кристина. – Я домой не пойду тогда! Можно я останусь ночевать у вас с дядей Германом?
– М-м-м, Крис, может быть, съездим, поговорим с ним? Нужно определить, что делать в случае последствий…
– Ты что? – охает она. – Я же со стыда сгорю… Я ему такое предлагала, а он после всего… Он мне отказал, представляешь?! Как будто я какая-то замухрышка страшная…
– Так, подожди-ка, подожди-ка, ты же сказала, что у вас всё было! – резко выдыхаю я.
– Было! – кивает Кристина.
Интересно, что в ее понимании «всё»?
– Ладно, спрошу по-другому: у вас был секс? Ты лишилась девственности?
– Нет! – охает крестница.
И мне резко хорошеет – милая крестница всё еще девочка. Как это прекрасно!
Пока я молча радуюсь, она продолжает:
– То есть мы целовались, я ему предложила, а он такой: не хочу, чтобы твой отец отстрелил мне хозяйство…
Очень стараюсь не засмеяться в голос.
Ай да Стёпка, ай да молодец, застращал пацана. Он может, вполне на такое способен, недаром у него за последние годы собралась в кабинете коллекция ружей. Охотиться, говорит, буду. На кого, правда, не уточнил. Пока что вся его охота – стрельба по баночкам на даче.
Сумасшедший папаша, не иначе. Чем старше становится Кристина, тем больше он нервничает. Я очень не завидую тому смельчаку, который решится взять мою крестницу замуж. Это ж действительно нужно иметь стальные шары, чтобы подступиться к дочери Мамонтова. Но надо всё же сказать Авроре, чтобы поумерила пыл муженька, а то доведут дочку до нервного срыва.
