– ЦУ? – переспрашивает та на свою голову.
– Так… ты уже две недели тут работаешь, но до сих пор не выучила, что обозначает аббревиатура «ЦУ»? ЦУ – ценные указания, как можно сразу не сообразить? С таким рвением, – Аврора поднимает руки и рисует пальцами воздушные скобки на слове «рвение», – ты у нас долго не задержишься.
Жена строжится, а мне смеяться хочется, такой милой она мне кажется в этот момент. Эдакий разъяренный кудрявый колобок в платье от-кутюр.
– Стёпушка, а почему твоя супруга до сих пор работает, а? – возмущается у меня под боком мама.
Родители простили Авроре ту выходку с побегом посреди ночи. Я объяснил им, что она так поступила всего лишь из-за глупых страхов.
Мама – человек отходчивый, тут же с ней подружилась, а когда Аврора забеременела, эти двое вообще стали не разлей вода. Отношения у моей жены и родителей сложились теплые, хотя со своей родной матерью жена так и не помирилась. Видно, слишком большой стала разделившая их пропасть – веревку не перекинешь, а мост построить не из чего.
Теперь у Авроры новая мама, и почему-то мне кажется, что она любит ее больше. Заботится о ней безмерно и при каждом удобном случае выказывает недовольство тем, что моя жена, по ее мнению, слишком перетруждает себя заботами о ресторане.
Я бы мог отправить Аврору в декрет, но она гораздо спокойнее после того, как всё проверит, вдоволь поворчит на персонал. Да, после того как забеременела, стала более резкой, но не вечно же она будет носить моего малыша под сердцем. Я всем сказал: «Терпите», – и премию выдал. Терпят, даже любят ее, ведь не только строгая, но и справедливая.
И, положа руку на сердце, признаюсь, мне просто нравится, что она рядом. Я кайф ловлю от того, что моя жена двадцать четыре часа в сутки находится от меня в непосредственной близости. Именно поэтому я поддерживаю ее желание вместе работать.
– Мам, кто я такой, чтобы стоять на пути у беременной женщины? Пусть покричит, выдохнется, и я усажу ее за праздничный стол.
– Ладно, только следи, чтобы не перенапряглась. Девятый месяц очень коварный…
То же самое она говорила и о восьмом, и о седьмом, и далее по списку.
Мама грозит пальцем и уходит к шумной компании разношерстных гостей, которые собрались сегодня в ВИП-зале.
Я остаюсь у входа, не могу оторвать взгляда от моей красавицы жены.
Любуюсь тем, как Аврора ловко управляет официантками. Будто дирижер оркестром, ей богу. Моя жена словно родилась командиршей, в ресторане как рыба в воде, и кажется, даже мой двухметровый шеф-повар ее боится. А я горжусь, она у меня умница.
Вижу, как к ней подходит официантка с подносом, полным тарталеток с черной икрой, и Аврора внимательно их пересчитывает. Ничто не ускользает от ее взгляда. Персонал мечется, исполняя ее приказы.
Неожиданно жена поворачивается в мою сторону с круглыми глазами и беззвучно зовет, кладет руки на свой животик. Будто мысли свои мне транслирует – в этот момент понимаю, что не за праздничным столом мы с ней встретим этот Новый год.
Несусь к моей любимой Рыси и обнимаю за плечи, поддерживаю.
– Пора, Стёпа! Сегодня точно пора…
– Пойдем, пойдем, милая…
Я вывожу ее из ресторана, накинув на плечи шубу.
Скорую не вызываю, да и не приедет быстро в новогоднюю ночь. Везу Аврору в больницу сам.
– Стёпа… – стонет она.
Сжимает мою руку, кривит лицо. Должно быть, от боли? Но не жалуется пока.
По глазам вижу: ей страшно и радостно одновременно, да что там, я и сам испытываю ровно те же чувства.
– Дыши так, как учили на курсах, милая, – стараюсь говорить спокойно. – Совсем скоро возьмем нашу дочку на руки.
Варвара
Закрываю ноутбук с чувством выполненного долга и только собираюсь выйти, как вдруг на рабочий телефон звонит секретарь и сообщает:
– Варвара Борисовна, тут к вам Кристина…
В кабинет тут же врывается торнадо в ярко-красном платье, с торчащими в разные стороны каштановыми кудрями – моя крестная дочь, Кристина Степановна Мамонтова собственной персоной. Если ей от крестной мамы что надо, из-под земли достанет. Секретарь никогда даже не пытается ее задержать.
– Он меня не любит… – с ходу начинает всхлипывать она. – Он меня совсем не любит…
– Дорогая моя, милая… Что случилось? Расскажи же мне скорее!
Кристина плюхается на диван и пускается в подробные объяснения:
– У нас с ним всё было… всё-всё, понимаешь? И он после этого ушел, как будто я вообще пустое место…
Я хлопаю ресницами и присаживаюсь на диван рядом с крестницей.
Отчего-то сразу вспоминаю яйцерезку, милую такую вещицу, случайно мной увиденную в супермаркете и, конечно же, купленную. Люблю на досуге побаловать семью собственной стряпней. Думается мне, яйцерезка эта сгодится не только для того, чтобы резать куриные яйца. Факт? Факт. Если какой-то гад посмел обидеть мою девочку, то его ждет…
Но всё же наносить тяжкие телесные не бегу, решаю выслушать крестницу до конца.
– Как это случилось? Объясни толком, – переспрашиваю охрипшим голосом.
