— Мы в курсе этого, дамочка, — отмахнулся он от меня. — Трофим, как никак, состоит у нас на учете и регулярно отмечается, знаете ли. В курсе мы и того, за что он был осужден.
— За что? — резко спросила я. — За изнасилование?
— Да не было там никакого изнасилования, — усмехнулся Кубышкин, снова сняв фуражку. Подумал и надел ее опять. — Онанист он, понятно. Больной. Осужден за то, что развращал какую-то малолетку, напугав ее до потери сознания. Пойман на месте преступления, так сказать. Голый сидел на раздетой девчонке и дрочил…
— Замолчите… — зло процедил Сеня, с издевкой добавив: — Старший сержант…
А меня уже трясло мелкой дрожью подступающей истерики. Сеня взял меня за руку, стиснув ее, от чего я немного пришла в себя.
— Отвезите нас в участок. Там и допрашивайте и этого не забудьте прихватить, — кивнул на Трофима Сеня.
— Ага, — взвился Кубышкин. — Щас… Тебя вот только не спросили, умник, и ты мне исполнением моих служебных обязанностей рот не затыкай, щенок.
— Я требую встречи с вашим начальством, и говорить буду только с ним. И отвечать буду на вопросы следователя, а не ваши, старший сержант. Ясно? Я этого так не оставлю! — завелась я, крича на Кубышкина.
Меня колотило так, что Сеня крепко обнял меня за плечи и прижал к себе, пытаясь успокоить. Я была бесконечно благодарна ему за то, что он перевел внимание Кубышкина, увлекшегося рассказом о прошлом Трофима, на себя, но успокоиться уже не могла.
— Мало того, что он убивает женщин, так он еще мне сам об этом рассказал и то, что выслеживал меня, выйдя из тюрьмы. Понимаете? Он хвастался этим!
— Да не может он быть этим серийным насильником! — выкрикнул в сердцах Кубышкин. — Он ведь на зоне петухом был, подружкой! Понятно!
— Слышь, Федорыч, маньяк, вообще-то, не насиловал свои жертвы, — тихо произнес долговязый полицейский.
— А тебе-то откуда знать это, Михрев, а? — резко отдернул его Кубышкин. Было заметно, что долговязый тихий Михрев раздражал его. — Кому это, вообще, может быть известно, если он полностью вырезал у жертв матки…
Перед глазами у меня все поплыло и Сене пришлось подхватить меня подмышки, чтобы я не упала.
— Маришь… все хорошо… слышишь меня… — словно из далека, доносился до меня его голос.
От его похлапываний по щекам, я постепенно пришла в себя.
— …они умирали от болевого шока… — говорил Кубышкин Михреву.
— Слушайте, кончайте трепаться, — резко оборвал их диспут Сеня. — Не видите, ей плохо…
— Что-о? — с тихой угрозой протянул Кубышкин. — Ты это с кем разговариваешь, щенок! Я гляжу ты все время нарываешься?
— Я не нарываюсь… Просто не нужно рассказывать при свидетельнице, только что побывавшей в руках маньяка, о его жертвах.
— Сеня, — слабо позвала я, вцепившись в его рукав.
— А че я такого сказал?
— А ты ни че не сказал… х-ли ты все время учишь меня работать…
— Да, мне по-фигу, как ты работаешь…
— Кажется, дамочке и впрямь плохо, — попытался в свою очередь урезонить Кубышкина, Михрев.
Не представляю, чем бы все это кончилось, но накалившуюся обстановку разрядило, появление увальня, посланного старшим сержантом, осмотреть пустырь.
— Нету ножа… — отдуваясь сообщил он, появляясь в темном дверном проеме.
— Хорошо смотрел? — с подозрением спросил Кубышкин.
— А то! — обиделся увалень. — У меня вон батарейка в фонаре скоро сядет.
— И в крапиву лазил?
— Обижаешь… О, это Трофим что ли?
— Трофим, Трофим… — проворчал Кубышкин наблюдая, как Михрев приводит его в чувство, тряся за плечи и спрашивая: «Где нож, Трофим?»
— Какой нож, Слава? — простонал, очнувшийся Трофим, и сев, со стоном схватился за голову. — Башка-то как трещит, будто три дня без просыпу пил…
— Не с перепою она у теnbsp; Ведь тогда, это объясняло, что инкогнито нам с Сеней соблюдать было ни к чему, если бы мы, на самом деле оказались любовниками, как расписал здесь Кубышкин. Сняв фуражку, он почесал затылок и опnbsp;- Ах-а, — сладострастно застонал за мной Трофим, не сводя с меня горящих восторгом глаз, получая чувственное удовольствие от моего страха и растерзанного вида. ять надел ее. бя болит. По темечку тебя хорошенько тюкнули, — посочувствовал ему Кубышкин. — Че ты здесь позабыл?
Трофим оглядывал стоящих над ним людей с невинным, ничего не понимающим видом. Сама простоnbsp;- Витек, осмотри здесь все, — неохотно велел старший сержант тому, кто только что осматривал подвал. та! Не столкнись я с ним один на один, не виси я на веревках в его подвале, смотря на него сейчас ни за чтобы не подумала, что он способен на подобное. Я дернулась было к нему, чтобы выцарапать ему глаза, но теперь Сеня удержал меня, схватив за плечи.
