— Дяденька доктор! — вновь заговорил Шурка. — А я вас помню... Вы меня в больнице лечили, когда я скарлатиной болел. Я и Борьку вашего знаю... Вместе учились...
— Да, да, все может быть, — каким-то отсутствующим голосом ответил профессор.
— Борька мне еще книжку не вернул. Про разведчиков. Библиотечную. Вы скажите ему…
Вздрогнув, профессор опустил на глаза темные очки, тяжело поднялся с табуретки и направился к двери.
...В это время в дежурке в напряженном ожидании сидели Елена Александровна и Ефросинья Тихоновна. У двери, слегка приоткрыв ее и поглядывая в коридор, стояла Таня. Ей хорошо видна была лестница, ведущая со второго этажа, по которой вот-вот должен был спуститься профессор Хазаров. В конце коридора маячила фигура полицая Семенова, который пришел в детдом вместе с профессором.
— Вы думаете, он поможет, этот профессор? — посмотрев на врача, спросила Ефросинья Тихоновна. — Кто он вам? Родственник, приятель?
— Да нет, ни то, ни другое, — помолчав, ответила Елена Александровна. — Но он же человек... русский. А потом у него собственный сын погиб... И жена. Во время эвакуации. От бомбежки.
— Идет... Профессор идет, — вполголоса предупредила от двери Таня.
Сутулясь более чем обычно, Хазаров вошел в дежурку, снял халат. Елена Александровна и Ефросинья Тихоновна поднялись ему навстречу.
— Вы правы, коллега, — сухо бросил профессор врачу. — У мальчиков действительно тиф. — Он присел к столу, написал на листке бумаги заключение, потом предупредил: — Но имейте в виду, этой бумажкой дело еще не кончается. Ваших тифозных придется отправить ко мне в инфекционную больницу.
Елена Александровна едва не вскрикнула:
— К вам? В тифозное отделение?
— Вот именно. Вы же сами врач и понимаете, что без этой меры ни вашему, ни моему
заключению никто не поверит.
Таня переглянулась с Ефросиньей Тихоновной. Как? Здоровых детей отправить в тифозное отделение? Разве мог кто подумать, что дело примет такой оборот?
— Профессор! — обратилась к нему пораженная Ефросинья Тихоновна. — Но дети же действительно могут заразиться.
Хазаров помрачнел.
— Да, такая возможность не исключена. Риск, конечно, имеется. Но иного выхода нет ни у вас, ни у меня. Для видимости ваши мнимобольные обязательно должны быть помещены в больницу. Без этого карантин может быть отменен. — И, поднявшись, он деловито сказал: — Сегодня же пришлю санитаров. Подготовьте мальчиков, предупредите их обо всем. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы они остались здоровыми...
Профессор ушел, а женщины еще долго обсуждали между собой, как им поступить с Шуркой и Витолом: не говорить, куда их увезут, или сказать?
— Обязательно. И всю правду, — заявила Таня.
— Здоровых детей к тифозным! — сокрушенно ахнула Ефросинья Тихоновна. — Это же верная гибель.
— Почему гибель? — возразила Елена Александровна. — Ведь профессор обещал сберечь их...
— А может, попрятаться ребятишкам, скрыться куда? — осторожно предложила тетя Лиза. — Повезут их санитары в больницу, а они по дороге возьми и сбеги. Ищи-свищи потом.
Покачав головой, Таня принялась доказывать, что сейчас им никак нельзя еще раз навлекать на себя подозрение со стороны городской управы. Им во что бы то ни стало необходимо выиграть время, чтобы установить связь с партизанами. И поэтому надо сделать так, как советует профессор.
Она поднялась и кивнула Елене Александровне:
— Пойдемте к нашим «больным», поговорим с ними. Я уверена, что ребята поймут... Должны понять.
К вечеру к детдому подъехал больничный фургон с двумя санитарками. Закутанные по самые глаза платками, в больших кожаных перчатках, санитарки вытащили из фургона брезентовые носилки и направились в изолятор.
В этот час выходить на улицу детдомовцам было строго запрещено: ведь у них в доме тиф и двух заболевших товарищей сегодня отправляют в инфекционную больницу. Но ребята, хотя и затаились в спальнях, не спускали с фургона глаз. Они обступили все окна, выглядывали в форточки, а группа мальчишек даже забралась на чердак и наблюдала за фургоном через слуховое окно.
Первым из изолятора вынесли Витола, за ним Шурку.
«Больные» лежали на носилках, укрытые до подбородка одеялами, и выглядели тихими, обессиленными. Детдомовцам, прильнувшим к окнам спален, даже показалось, что Шурка с Витолом дышат тяжело, прерывисто и лица их пылают от высокой температуры.
— Здорово их прихватило! — разговаривали между собой ребята.
— Наверное, простудились, когда воду для бани возили!
— Их сам профессор Хазаров смотрел. Сыпной тиф у них обнаружил.
— А не заболей они, что бы с нами стало? — с тоской выдавил кто-то из мальчишек. — Загнали бы нас сейчас в теплушки...
— Страдальцы вы наши! Мученики! — неожиданно запричитала тетя Лиза, провожавшая «больных». — И куда вас только увозят...
