Рют снова присел, небрежно подписал бумаги, встал, отступил на шаг и произнес мрачновато-торжествующим тоном: «Я потерял космическую яхту — но на те деньги, что я сделаю на проекте «Лумилар Вистас», я смогу купить двадцать таких яхт, было бы желание. А вы могли выжать из меня в два раза больше, чем требовали».
«Так и быть, — отозвался Джаро. — Мы не жадные».
На борту великолепного «Фарсанга» серии «Мерцающий путь» Мэйхак едва сдерживал переливающий через край энтузиазм. «Большое судно! На нем можно перевозить и пассажиров, и товары, — говорил он сыну. — Другими словами, у тебя есть источник дохода, не уступающего профессорскому».
«Думаю, что Фаты не одобрили бы то, как я распорядился Приютом Сильфид, — ответил Джаро. — В любом случае, я им благодарен за наследство».
«И каковы теперь твои планы?» — спросила Скирль.
«Прежде всего отправлюсь на Камбервелл — там я попробую найти потерянные шесть лет жизни. А после этого — не знаю... Начнем с самого необходимого. Прежде всего следует нанять команду».
«Могу предложить услуги в качестве навигатора, — сказал Мэйхак. — Из Нейтцбека выйдет превосходный бортинженер — если, конечно, его привлекает перспектива бродяжничать вместе с нами».
«Привлекает, — отозвался Гэйнг Нейтцбек. — Не откажусь снова оказаться на борту корабля. Я провел слишком много времени на приколе».
«Значит, решено! Гэйнг будет у нас главным инженером и стратегом. Я возьму на себя обязанности повара, подсобного рабочего, навигатора и на все руки мастера».
«Не хватает только первого помощника, — заметил Джаро. — Нам пригодилась бы персона с исключительными способностями: находчивая, проницательная, сочувствующая нашим целям и склонная к странствиям. При этом было бы желательно, чтобы команду могла представлять респектабельная личность, претендующая на высокий статус — например, «устричного кекса». Не знаю, удастся ли нам найти кандидата соответствующей квалификации».
«Когда вы начнете принимать заявки?» — робко спросила Скирль.
«Сию минуту».
«Я хотела бы предложить свою кандидатуру».
Джаро протянул руку и слегка взъерошил короткие темные кудри девушки. Скирль отпрянула и пригладила волосы обеими руками.
«Считай, что тебя наняли», — сказал Джаро.
«И сколько мне будут платить?»
«Немного — примерно столько же, сколько в должности следователя. Но если «Фарсанг» будет использоваться как средство коммерческих перевозок, прибыль мы будем делить на всех».
«У нас с Гэйнгом уже есть кое-какой опыт в этой области, — напомнил Мэйхак. — Мы вели довольно приятную жизнь — пока не потеряли корабль на Отмире. Эта катастрофа нас многому научила, мы больше не допустим такую ошибку. Не так ли, Гэйнг?»
«Так точно!»
Джаро повернулся к девушке: «Тебя устраивает наша команда?»
«Трудно представить себе что-нибудь лучшее».
Мэйхак и Нейтцбек остались на борту «Фарсанга»; Джаро и Скирль вернулись в Приют Сильфид. Они закусили тем, что оставалось в кладовке, и распили последнюю флягу драгоценного вина Хильера, «Долина Эстрезас», после чего подошли погреться к огню, пылавшему в камине. За окном начался моросящий дождь. Они тихо говорили, часто замолкая, чтобы поразмышлять о чрезвычайных событиях, которые в конечном счете свели их вместе. Они стояли рядом. Джаро обнял девушку за талию, и через некоторое время она тоже протянула руку и сделала то же самое. Беседа прекратилась: оба они все острее ощущали взаимную близость. Джаро повернулся, прижал к себе Скирль, и они стали целоваться — снова и снова. Наконец они прервались, чтобы перевести дыхание. Джаро спросил: «Помнишь, как я тебя поцеловал в первый раз?»
«Конечно! Перед этим ты укусил меня за ухо».
«Мне уже тогда казалось, что я в тебя влюбился. Таинственное ощущение — оно меня приводило в замешательство».
«Мне тоже тогда что-то такое казалось, хотя я не совсем понимала, что именно. Но на тебя всегда было приятно смотреть — ты был такой пригожий и чистый, словно тебя только что выстирали и протерли насухо».
«Причудливая у нас жизнь!»
«Когда мы улетим на «Фарсанге», жизнь станет еще удивительнее».
Джаро взял ее за руку: «Нечто удивительное произойдет в спальне. Мне не терпится узнать, что именно».
Скирль отстранилась: «Джаро, я чувствую себя странно. Кажется, я чего-то боюсь». Джаро наклонился и поцеловал ее. Она прижалась к нему: «Нет, не боюсь. Это что-то, чего я никогда не испытывала. Похоже на возбуждение».
Джаро снова взял ее за руку, и они вышли из гостиной. Языки пламени, горевшего в камине, заставляли тени подсвечников Альтеи, расставленных на полках, судорожно бросаться из стороны в сторону в бледно-оранжевом зареве. Тишину в гостиной нарушал только шум дождя, налетавшего порывами на оконное стекло.
