Голова Ямба снова упала на подушку: «Вы говорите о василиске! Не произносите его имя — хотя он уже вернулся на Отмир. Двенадцать лет тому назад я многим рискнул ради денег; мне едва удалось замести следы. Когда я представляю себе, что со мной могли сделать, у меня мороз пробегает по коже! А! Славное было времечко, нечего сказать!» Ямб продолжал унылой скороговоркой: «Двенадцать лет — с тех пор прошла вечность! Леди Уолдоп правила конторой, выставляя могучую грудь и покачивая устрашающими ягодицами. Но даже леди Уолдоп не устояла перед яростью Асрубала — ее с позором выгнали. Мне повезло, я наконец остался без начальства. Называл себя «генеральным директором» и стоял за стойкой — там, где теперь торчит старый Пунтер. Но быстротечно было мое торжество! Я попытался предоставить синдикату Примроза право торговать с Отмиром, чтобы мы могли поставлять товары прямо в Ромарт, минуя контору Лоркина — и тем самым навлек на себя гнев Асрубала. Короче говоря, меня избили, мне угрожали смертью, меня выгнали. Такова была моя награда за отвагу, такова была кульминация моей карьеры!» Ямб застонал: «Трагедия, не правда ли?»
Тви Пиди была вне себя от беспокойства. «Вы огорчаете бедного Оберта и напрасно тратите мое время! — воскликнула она. — Это выходит за всякие рамки гостеприимства— если, конечно, вы не намерены как-то возместить причиненное неудобство?»
«Чепуха! — возразил Мэйхак. — Господин Ямб вовсе не прочь припомнить старые добрые времена. Вам следовало бы приготовить пир горой и отпраздновать нашу встречу!»
Ямб сдавленно усмехнулся: «По меньшей мере, вы немного меня развлекли, что теперь редко случается в моей жизни». Ямб поперхнулся и раскашлялся: «Ох, в горле сухо, как в пустыне! Тви, разве у нас нечего выпить? Разве наша жизнь не должна быть захватывающим приключением, о котором друзья вспоминают, пригубив горячительной настойки? Или мы должны шептаться по углам и ходить на цыпочках вокруг всего, ради чего стоит жить, гордясь только скупостью и осторожностью? Мертвые, мы уже не сможем пить и веселиться! Неси бутылку, Тви! Щедро наливай, ничего не бойся! Сегодня у нас праздник!»
Поджав губы, Тви Пиди неохотно налила несколько стаканчиков желтовато-зеленой жидкости, вкусом напоминавшей ароматическую пыльцу и слегка обжигавшей язык.
Ямб облизал губы: «Настойка что надо! Могу без преувеличения сказать, что этот напиток пробуждает в нас романтический гений, позволяющий благородному человеку нарушать монотонную обыденность ореолом райских видений! Такие мгновения тем более драгоценны, что они мимолетны. Наступает болезненное потрясение, и подавляющая действительность возвращается — это несчастье непоправимо, даже четыре стакана настойки больше не принесут облегчения!»
Тви прервала его привычно-назидательным тоном: «Ладно уж, разговорился! Гостям не доставляет никакого удовольствия выслушивать твои дифирамбы. Если тебе есть что сказать, говори прямо, как подобает достойному человеку!»
Ямб глухо застонал и снова упал на подушки: «Не сомневаюсь, что ты совершенно права, дорогая! Тем не менее, в лучшем мире — не в нашем мире, конечно — мне подали бы горячую кашу в горшке, с плавленым сыром и остряком, а потом неплохо было бы и потанцевать под веселую музыку».
«Глупости! — отрезала Тви. — Почему тебя всегда не устраивает то, что у тебя есть? На нашей планете много мертвецов, которые охотно поменялись бы с тобой местами».
Ямб, по-видимому, задумался: «Честно говоря, не знаю, что было бы лучше».
«Выбрось это из головы! — проворчала Тви Пили. — За тобой и так ухаживать одна морока, не хватало еще с похоронами возиться».
Мэйхак собрался уходить: «Последний вопрос: ожидаете ли вы, что Асрубал скоро вернется в Лури?»
«Мне его планы неведомы, — с тревогой ответил Ямб. — В настоящий момент он на Отмире. Не сомневаюсь, что он может вернуться, когда захочет».
«Фарсанг» взлетел с космодрома Лури и взял необычный курс — туда, где не было ничего, кроме бесконечной пустоты. Чайная Роза скоро осталась за кормой, превратившись сначала в искру шафранового оттенка, а затем погаснув в бездне расстояния. Появились и проплыли мимо редкие окраинные звезды: на фоне бархатно-черного занавеса бесконечности можно было различить смутные пятнышки далеких галактик.
Шло время. «Фарсанг» летел в одиночестве мрака. Далеко впереди мерцала точка одинокой звезды: Ночной Огонь.
Спокойный распорядок жизни на борту «Фарсанга» начал меняться по мере того, как Ночной Огонь привлекал все большее внимание. Вскоре звезда стала значительно ярче и округлилась: желтовато-белый карлик средних размеров, со свитой четырех планет. Первые две представляли собой не более чем хаос обожженных солнцем утесов и рек пламенеющей лавы. Четвертая, самая дальняя планета, тоже не радовала глаз — безжизненный шар черного базальта, покрытый ледниками замерзших газов. Отмир был третьей планетой: его ветром можно было дышать, там была вода, там были леса и степи, по ночам тускло озаряемые двумя большими лунами.
