«Фарсанг» приблизился к атмосфере Отмира, и под кораблем раскрылись горизонты планеты-отшельницы. Физическая география Отмира была достаточно проста: с одной стороны этого мира единственный континент раскинулся вдоль зоны умеренного климата; остальная поверхность планеты, за исключением полярных шапок, пряталась в глубинах опоясывающего ее океана.
Обогнув необжитые просторы, «Фарсанг» погрузился в атмосферу. Проникнув через туман верхнего слоя перистых облаков, корабль летел над поверхностью земли на высоте пяти миль. Мэйхак изучал ландшафт, сравнивая его с картой. Его глаза с мрачным любопытством следили за проплывавшим внизу рыжеватым простором. «Мы над степью Тангцанг! — сообщил он спутникам. — Я снова вижу места, которые надеялся больше никогда не увидеть. Смотрите!» Он показал пальцем: «Видите вдали россыпь сараев? Это Флад, космический порт. Гэйнг, ты там видишь что-нибудь?»
Нейтцбек повернул макроскоп в направлении Флада: «На поле корабль — «Лилиом», надо полагать».
«Чем они там занимаются?»
«Кормовой отсек открыт. Только начали разгружать трюм».
«Хм! — отозвался Мэйхак. — Надеюсь, Асрубал не собрался в очередную поездку. Не хотелось бы его упустить».
«Во Фладе никто никогда не спешит, — возразил Нейтцбек. — Корабль проведет в порту еще два-три дня, может быть дольше».
«Двух-трех дней нам должно хватить, — решил Мэйхак. — Тем не менее, следует принять меры предосторожности».
«Мы можем продырявить переднюю гондолу «Лилиома», — предложил Нейтцбек. — Починка займет у механиков неделю, а то и две».
«Не исключено — если Асрубал таинственно исчезнет из Ромарта. Скорее всего, однако, обстрел его корабля не понадобится».
«Фарсанг» повернул в сторону и полетел над дорогой, ведущей из Флада по степи к причалу баржи на реке Скейн, после чего снова повернул — на юго-восток над Вкрадчивым лесом.
К вечеру внизу показался Ромарт. «Фарсанг» невидимо висел над городом на высоте трех миль. Мэйхак объяснил спутникам общую планировку города: «Неправильный многоугольник с шестью фонтанами, куда сходятся бульвары — это площадь Гамбойе. Два обрамленных колоннами здания сразу за мостом — Судейская коллегия и Законодательное собрание. Чуть в стороне — Коллокварий, где заседает Совет старейшин. Приземистое бурое строение с тремя зелеными стеклянными куполами — Фондамент, одно из древнейших сооружений Ромарта. В этом таинственном питомнике выращиваются сейшани; их содержат в яслях, пока они не взрослеют настолько, что могут приступить к работе в учебных лагерях по берегам реки. В Ромарте не принято обсуждать Фондамент — даже упоминание о нем считается признаком дурного вкуса».
«Почему? — не понял Джаро. — Там делается что-то постыдное?»
«Не знаю. В этом Джамиэль не отличалась от остальных — она никогда не говорила о Фондаменте».
«Странно!»
Мэйхак язвительно усмехнулся, вспоминая былое: «В Ромарте столько странностей, что я почти не обращал внимания на это обстоятельство. Меня больше интересовала возможность покинуть Ромарт как можно скорее».
Скирль смотрела вниз через иллюминатор: «Город из сказочного сна. Что там еще?»
«Сотни дворцов. В одних живут, другие давно заброшены — в их подвалах кишат домовые. Весь город дышит историей, обременен тысячелетиями. Видите широкий бульвар вдоль реки? Это Эспланада — там прогуливаются кавалеры и дамы. Вдоль Эспланады — небольшие кафе; каждый предпочитает то или иное заведение, где он присаживается за столик, закусывает и наблюдает за проходящими мимо друзьями и знакомыми. Но незадолго до захода солнца все расходятся по домам, чтобы переодеться в вечерние парадные костюмы».
«И никто не работает?» — удивленно спросила Скирль.
«Работают только сейшани».
Скирль неодобрительно поджала губы: «Бессодержательный образ жизни. Разве у них нет амбиций? Может быть, они стараются попасть в престижные клубы?»
«Ничего подобного. Но их очень беспокоит рашудо».
«Как, все-таки, определяется рашудо?»
Мэйхак вздохнул: «Только роум может ответить на этот вопрос. Думаю, если слить в один сосуд тщеславие, наглость, эгоизм, безрассудное презрение к опасности, а также одержимость вопросами чести и репутации, и хорошенько перемешать, получится нечто напоминающее рашудо. Роумы соблюдают правила элегантного этикета, и вы будете их нарушать, как бы вы ни старались им следовать. Не беспокойтесь — это неизбежно. С точки зрения роумов, инопланетяне мало отличаются от варваров, и ошибки чужеземцев их только забавляют».
Скирль язвительно рассмеялась: «Я умею сдерживаться. Но мне уже кажется, что этот великолепный город мне не понравится».
«Мне он тоже не нравится. Как только мы покончим с нашими делами, надеюсь, мы сможем поскорее убраться отсюда и никогда не вернемся».
Ночной Огонь опустился за горизонт в сполохах меланхолических оттенков. Сгустились сумерки. Одна из лун всходила в небе, за ней спешила другая — они сияли мягким светом, как жемчужины, погруженные в молоко.
Поразмышляв, Мэйхак присел за стол в салоне и составил короткое послание, выводя буквы в жестком, угловатом стиле, предписанном правилами каллиграфии роумов:
