Мэйхак вынул из пакета оставшуюся там пачку документов: «Выполняя мои указания, Джамиэль получила эти бумаги от Оберта Ямба, работавшего в свое время счетоводом конторы Лоркина. Здесь пять учетных реестров. По существу это записи, отражающие ежедневные торговые операции конторы Лоркина. Обратите внимание на то, что Ямб регистрировал цены на все товары, приобретенные и проданные, импортируемые и экспортируемые. Обратите внимание также на наценку за импорт и комиссионные за экспорт: они никогда не составляли меньше ста процентов и в каждом случае оплачивались из кармана населения Ромарта. Эти цифры свидетельствуют о прибылях, которые Асрубал извлекал, пользуясь конторой Лоркина. С течением времени награбленные им деньги составили невероятную, огромную сумму. Все это время роумы либо проявляли чрезмерную наивность, либо слишком доверяли Асрубалу, либо нисколько не беспокоились о состоянии своих финансовых дел, либо по каким-то причинам боялись протестовать. Именно поэтому Асрубал, двадцать лет тому назад, когда я только что прибыл на Отмир, препятствовал рассмотрению моей заявки о предоставлении права на торговлю с Ромартом. По этой же причине он стал моим смертельным врагом. По этой же причине погибла Джамиэль».
Морлок изучил бухгалтерские записи, после чего передал их Ардриану. Два роума молча просматривали столбцы цифр, а Мэйхак и Джаро сидели и ждали, время от времени позволяя себе пригубить «Щекотун № 2».
Наконец Морлок вернул бумаги Мэйхаку, а тот вложил их обратно в коричневый пакет. Морлок повернулся к Ардриану: «Что вы думаете?»
«Нас ограбили».
«Я придерживаюсь того же мнения. Асрубал — изворотливый вор. Он безжалостно злоупотребил нашим доверием. По словам Мэйхака, он к тому же и убийца, хотя обоснование этого обвинения может оказаться затруднительным».
«Не обязательно! — возразил Мэйхак. — Убийство моего сына, Гарлета, было совершено на глазах шести свидетелей. Все они надели традиционные маски, но я не сомневаюсь в том, что их личности можно установить».
«Тем не менее, все они могут утверждать, что не видели ничего подобного».
«Неважно! — воскликнул Мэйхак. — Если Асрубал ускользнет от правосудия, я прослежу за тем, чтобы возмездие его настигло так или иначе».
Морлок нахмурился: «Ваши экстравагантные заявления ставят меня в неудобное положение. В Ромарте правосудие осуществляется в порядке, установленном на протяжении веков. Мнения и угрозы инопланетян при этом редко принимаются во внимание».
«Взгляните в лицо действительности, — настаивал Мэйхак. — Если роум убил жену и сына инопланетянина и подговорил локлоров похитить этого чужеземца, чтобы они заставили его плясать с бабами, а чужеземец вернулся на тяжело вооруженном космическом корабле, занявшем позицию в небе над Ромартом, и спустился в Ромарт, чтобы уведомить юстициара о множестве тяжких преступлений, с учетом сложившихся обстоятельств мнения и угрозы такого инопланетянина следует принять во внимание, и безотлагательно».
«Верно, — пожал плечами Морлок. — Наличие вооруженного космического корабля — особенно убедительный довод».
«Мы — разумные люди, — возразил Мэйхак. — Скажем так: если система правосудия роумов окажется неспособной осудить преступника, совершившего ряд очевидных злодеяний, я буду глубоко разочарован».
«Вы не одиноки в своем возмущении, — заметил Ардриан. — Не следует жаловаться на судьбу прежде, чем она нанесла удар; это только помешает делу».
«Прошу прощения», — отозвался Мэйхак.
Морлок слабо улыбнулся: «Думаю, что мы понимаем друг друга». Он подобрал со стола телефонный диск, вызвал начальника городских служб и продиктовал ему судебный приказ.
Отряд кавалеров-исполнителей собрался в северном углу площади Гамбойе; к ним присоединились юстициар Морлок и Ардриан дин-Рейми. Все они промаршировали на север по одному из бульваров, окаймленных роскошными усадьбами, и вскоре прибыли к дворцу Асрубала, Варциалу. Мэйхак и Джаро следовали за ними по воздуху в аэромобиле. Они видели, как исполнители оцепили строение, блокируя выходы. Юстициар, Ардриан дин-Рейми, начальник городских служб и четыре его помощника подошли к парадному входу и сообщили о своем прибытии. Через некоторое время к ним навстречу вышел сам Асрубал.
Глядя на Асрубала в макроскоп аэромобиля, Джаро впервые взглянул ему в лицо с тех пор, как Асрубал неподвижно смотрел на него через окно старого желтого дома в Пойнт-Экстазе. Джаро помнил это лицо, жесткое и белое, словно вырезанное из кости. Теперь, глядя вниз на человека, вышедшего из дворца, он увидел то же лицо. Джаро обмяк на сиденье машины — череда кошмарных воспоминаний пронеслась у него перед глазами. Он глубоко вздохнул. Кошмары исчезли, оставив после себя гнетущую пустоту.
Мэйхак обернулся к сыну: «Что такое?»
«Я кое-что вспомнил. Ничего, это уже прошло».
