Виктор Демьянович не подавал виду, продолжая заниматься приготовлением кофе, но слушал очень внимательно. Он понимал, о чем сейчас пойдет речь, и хотел услышать мнение честного и очень важного для него человека.
— С твоей стороны было безумной ошибкой делать копию тех документов! Сделав это, ты подписал негласную сделку с силами, которые и стали причиной всего того, что в итоге произошло. Зачем ты это сделал?
— Почему вы решили, что это сделал я?
— Больше некому.
— Слабый аргумент.
Туманов-старший молча смерил Миронова гневным взглядом, и тот сдался.
— Егор Макарович, я все прекрасно понимаю, но это было больше восьми лет назад. Тогда все было по-другому. Вы отлично знаете, что я чертов перфекционист, и если я здесь, на этом месте, то только ради того, чтобы защищать людей и закон. Тогда вы обязали меня сделать то, что я сделал. Уходили мы из комитета уже вдвоем. Нечестная игра толкает на нечестные действия. Я хотел обезопасить себя, потому сделал копию втайне от всех. Об этом знал только я. Не знаю, как он догадался…
— Где сейчас оно?
— В сейфе. А копия, видимо, в редакции.
— Уничтожь все бумаги и папки. Лучше сожги. И если кто-то спросит, ты не знаешь о том, откуда взялись опубликованные документы. Остальное предоставь мне. Ты понял меня? — отчеканил начальник.
— Они будут искать виновного, и не среди вышестоящих, а среди нас, обыкновенных служащих, — начал было Миронов.
— И найдут, — многозначительно перебил его Егор Макарович.
— Что вы задумали?
— Я все возьму на себя. Помни то, о чем я тебя предупредил, — произнес Туманов-старший и направился к двери.
МВД его резко остановил.
— Я вам не позволю этого. Вы что? — воскликнул он. — Отвечать будет тот, кто виноват, и часть вины лежит на мне.
Начальник нервно кивнул в сторону стула и строго произнес:
— Сядь!..
Виктор Демьянович покорно сел. Он уважал мнение Егора Макаровича, а сейчас, после смерти сына, Миронов старался оберегать его всеми доступными способами.
— И теперь послушай меня, — резко продолжил Туманов-старший. — Неужели ты не понимаешь, что мы оба виноваты ровно настолько, насколько могут быть виновны люди в безвыходном положении. Если признаешься ты, они посадят или убьют тебя. Если признаюсь я, мне дадут отставку, и все. А я и так собирался на покой.
— С чего вы так уверены, что все обойдется только отставкой?
Начальник посмотрел на Миронова как-то виновато, словно преданный пес, заглядывающий в глаза своего хозяина, и Виктор Демьянович сразу все понял.
— Вы уже все рассказали…
— Да. И я прошу, родной, помни: ты ничего не знаешь. И если что, я всегда рядом. — Егор Макарович произнес эти слова очень мягко и вкрадчиво, как будто убаюкивая собеседника, а потом направился в сторону выхода. Миронов продолжал сидеть на стуле. Силы его покинули. Он не знал, что ему сделать, как будто прирос к стулу.
На пороге Туманов-старший обернулся и, широко улыбнувшись, произнес:
— Завтра собираю вещи и на боковую. Но мои двери для тебя всегда открыты, так что ты заходи, если что…
Откровенно говоря, не худший исход всех событий. Пусть будет так.
В жизни бывают черные и белые полосы. Они, как правило, сменяют друг друга. Случается так, что в жизни происходит что-то плохое, а потом что-то хорошее. Бывает, что случается только плохое. Бывает — только хорошее. Иногда люди не замечают хорошего. А иногда делают вид, что не замечают плохого, но чтобы вот так за десяток дней вся жизнь перевернулась с ног на голову — это казалось уже какой-то черной дырой, которая засасывала жизнь Виктора Демьяновича с невероятным усилием, и сколько он ни силился увидеть что-нибудь хорошее, пока как-то не выходило. А зря… Хорошее, как и выбор, есть всегда. Арсений остался жив, стал другом — произошло сближение двух полярных планет, появился в жизни следователя мальчуган Степа. И еще эти сны… Сны, которые так были похожи на реальность.
Посидев еще немного на стуле, Миронов вдруг заметил, что держит в руках чашку, полную кофе, а еще одна такая же стоит на столе. Отхлебнув несколько горьких глотков, он открыл сейф, отыскал копию того самого дела, пихнул папку в свой портфель, снял с вешалки пальто и быстро покинул кабинет. Выйдя из здания уголовного розыска, он сел в служебный автомобиль и тихо уехал. Виктор Демьянович повел машину к месту первых убийств, на озеро. Ему отчего-то показалось, что это идеальное место для того, чтобы раз и навсегда покончить с этой историей.
