Прошло десять долгих минут, солдаты дали машинисту сигнал, что можно тронуться в путь. Машинист подал поезд назад так, чтобы сомкнуть места соединений, затем двинул его вперед. Матушек ждал, когда рванувшие вперед вагоны перейдут в плавное движение. Быстрым и ловким движением он в последний миг успел подсоединить взрывчатку к паровозу. Следующую флягу он подсоединил к большому вагону-платформе, груженному тяжелой артиллерией, а последнюю флягу прикрепил к вагону, который находился ближе к концу поезда. Казалось, что его руки работают легко, пока тяжелая техника грохотала над его головой. Как только последняя фляга была прикреплена, он снова нырнул в бочку и задвинул над собой крышку. Присев в темной бочке, Матушек ждал, а с его лица градом лил пот.
Окутывая девственную природу клубами дыма, локомотив с пыхтением пересек мост и оказался на другой стороне. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, громадные колеса паровоза достигли незакрепленного рельса, под которым была зарыта фляга с нитроглицерином и раскачали чувствительную к ударам жидкость до точки взрыва. Сначала взорвалась фляга под рельсом, через секунду взорвался паровоз, затем два вагона. Мощный фейерверк на короткое время озарил зимний пейзаж, посыпались искры, поднялись облака дыма, куски металла взлетели к небу. Затем в двух местах рухнул мост, и его центральная часть, потерявшая опору, опасно накренилась.
Спустя секунду мост не выдержал и вместе с вагонами рухнул в реку. Звук ломавшегося льда наполнил лес оглушительным ревом, поезд наполовину погрузился в воду, и все снова затихло.
Партизаны выскочили из-за деревьев и начали стрелять по всему, что двигалось, уничтожая солдат, которые пытались спастись. Спустя десять минут все нацисты были убиты.
Брунек руководил спуском к реке, отдавая приказы своим товарищам. Те бросились вниз по заснеженным берегам и побежали к плававшим льдинам. Брунек остановился, выпустил осветительную ракету, давая сигнал Долате выводить повозки из укрытия. Следующие минуты пролетели быстро, все грузили ящики с оружием и боеприпасами в повозки.
Лошади становились на дыбы, брыкались и от страха выкатывали глаза. Партизаны спотыкались и пытались удержаться на льду, многие из них промокли в ледяной воде. Все это время неистовый ветер поднимал снежную бурю и гневно носился над рекой.
Когда вагоны разгрузили и из обломков извлекли уцелевшее оружие, Долата дал сигнал уходить. С поразительной четкостью люди, пришедшие на помощь из Зофии, быстро повели лошадей назад к берегу реки и направились к месту назначения.
Остальные партизаны согласно плану рассеялись, и каждый своей дорогой начал пробираться к пещере, а Брунек Матушек и Антек Возняк сели на мотоцикл. Давид Риш, промокший насквозь и посиневший от холода, схватил Леокадию и потащил прочь от реки.
Он быстро повел ее к тому месту, где привязал свою лошадь. Не говоря ни слова, она забралась на лошадь позади Давида и обняла его, когда кобыла пустилась галопом.
Спустя короткое время снежная метель переросла в пургу и вскоре замела следы уходивших партизан.
Окончательный этап приготовления вакцины начался в девять часов вечера. Мария прибыла первой и уже вешала пальто, когда вошел отец Вайда, неся картонную коробку с колбами Колле.
– На этот раз было нелегко, – сказал он, чуть запыхавшись, и положил коробку на стол. – Пока я шел сюда, меня два раза чуть не задержали. Сегодня у Сандомежа взорвали мост, когда через него шел поезд, и Дитер Шмидт совсем взбесился. Его люди рыщут кругом, всех допрашивают и многих увели в нацистский штаб. У меня ушло почти полчаса, чтобы добраться до больницы. – Он снял шляпу и пригладил руками волосы. – Доктор Душиньская, меня дважды чуть не поймали.
Мария задумчиво кивнула.
– Люди Дитера останавливали меня несколько раз, пока я шла сюда из дома. Этот взрыв – самая смелая операция, какую до сих пор осуществило подполье. – Вздрогнув, она потерла руки. – Если партизаны и дальше будут действовать в таком духе, они добьются того, что нацисты казнят всех жителей Зофии.
– К счастью, – сказал Вайда, подходя к двери, – этот мост находится вне нашей территории, иначе он, думаю, уже казнил бы за это весь город.
В этот момент распахнулась дверь и быстро вошел совсем бледный Ян Шукальский. Мария и Пиотр молча уставились на него. Доктор Шукальский медленно снял пальто, стряхнул с него снежинки и машинально водрузил на вешалку у двери. Он пригладил волосы, глубоко вздохнул и повернулся к своим друзьям.
– Они убили собаку. Это произошло час назад. Маленькая Дьяпа…
– Ян, – произнес священник, шагнув к нему.
Но Шукальский жестом руки приказал ему молчать.
