Ты дня проходящего суетуглотала, как воздух, ртом,но к вечеру вновь забывала, гдепокоя очерчен край.Претило тебе одиночество, ноты запирала доми отправлялась на тесную кухнюпроглатывать горький чай.Ты направляла свой чуткий слухв предутреннюю тишину,но что ты способна расслышать в ней?Стихия твоя — печаль…В последний свой вечер, идя курить,ты подошла к окну,но город горящими окнами злои вычурно бросил «прощай».Я образ твой выдумал вместо сна,теперь он — всего лишь знак.Обрывочных мыслей моих тщетауснуть не дает порой…Где ты теперь — не хочу гадать.Будь счастлива там,но знай:сквозь ровные буквына белом листетвоя проступает кровь!<p>Исповедь</p>Не требую даже сдачи,хотя за грехи плачу,еще не забыл, как плачутнавзрыд на похоронах.Помню хмельные убожестватихих жилых лачуг,стараюсь привыкнуть к мысли,что дело мое — сторона.Сколько лет мною прожитосреди червивых стен —пробовал сосчитать,да со счета сбиваюсь вмиг.Чувствовал прикосновениямертвых чужих костей.Кажется, будто у каждогоесть на земле двойник.Я пропускал в свои легкиетерпкий табачный дым,Верил во все, что заранееобречено на провал.Родину звал не иначе,как горестный «Третий Рим».Лучшей ночлежкой нередкосчитал для себя подвал.Кровью порезанных венбагроветь заставлял бинты.Если несло вперед —я упрямо смотрел назад.Я ничего не создал,но часто сжигал мосты.Видел, как плавились звездыили грубел закат.Во всем я хотел быть первым,и не умел быть вторым.Слышал, как треплет ветеркрыши жилых домов.Жизнь, как мешок с поклажей,к вершине тащил горы,в дороге попутно общаясьсо стаями облаков.Не требую даже сдачи,хотя за грехи плачу.Я жил рядом с вами, люди,по тем же ходил дворам.И если однажды ветромзадует мою свечу,то знайте, что это простонастала моя пора.<p>«Я вспоминаю: лишь прикрою веки…»</p>
