Здесь все имеет острые края —прикосновеньем пальцы окровавишь.Покрытый пылью старенький рояльникчемен из-за недостатка клавиш.Здесь все часы торопятся назад,отстукивая мерное стаккато.Известие, что умер адресат,приходит раньше смерти адресата.Прочна твоей суровой жизни нить,и, если не возникнет катаклизмов,приговоренный к жизни будет жить,пока не сдохнет от алкоголизма.<p>«Не веря приметам…»</p>Не веря приметам,в разбитое зеркало глядя,лицо свое бреешьслегка затупившейся бритвой.Ты грустен,как будто скончался в Америке дядя,а ты в завещанье егооказался забытым.И как одинокий солиств мироздания хоре,ты напрочь лишенблаг всеобщего одобренья.Так хочетсябритвенным лезвиемчиркнутьпо горлу,и тем прекратитьсо Вселенной докучные пренья,и в этом поступкехоть раз проявить свою волю!Но с бритвой в рукеты стоишь,рассуждая пространно…А мозг разъедая,все дальшеползет паранойя,собой заполняяобъемчерепного пространства.<p>Письмо</p>Как путник, уставший от долгих странствий,взгляд ищет место остановиться.Лишь вспоминая знакомых лица,как факт принимаешь, что ты в России.Ночь заполняет домов пространствас бесцеремонностью наглого гостя.Вновь для распятия ищут гвоздите, кто в тебе разглядел мессию.Жизнь пролетает однообразно.Не отличая зерен от плевел,время нас всех превращает в пепел.Этот закон даже я не нарушу.Все повториться еще не раз, ноесли ты при смерти, то с испугутело свое доверяешь хирургучаще, чем пастору душу.В этом ответ на любые вопросы,даже на те, что никто не задал.Знаешь, чем чаще я в жизни падал,тем отчетливей видел, что лежа — лучше.Я представляю собой отбросыобщества, ты же являешься частьюобщества. Впрочем (наверное, к счастью),это письмо — единичный случай,ибо со смертью кружиться в вальсахмного приятней, чем ждать кончиныи суетливо искать причиныпроисходящего. Это точно.Этого не объяснить на пальцах.за сим ставлю точку — тире — прощаюсь.Помни: однажды и ты, отчаясь,это заметишь.Спокойной ночи.<p>«Надоело бриться по утрам…»</p>
