Я вспоминаю: лишь прикрою веки…Чудесный год мы прожили с тобой,ты возвращалась из библиотеки,когда я возвращался из пивной.Привыкшая к заботам и квартплате,подруга дней, мой рыжий идеал,ты у плиты маячила в халате,а я стишки за столиком кропал.Я был поэт, а чистить умывальник,не мог я, как и в стену вбить гвоздя.Курить предпочитал я только в спальне,тебя вонючим дымом изводя.С утра тебе опять в библиотеку,потом в аспирантуру и т. д.,а я вальяжно шел на дискотеку,чтоб раздобыть немного ЛСД.Потом судьба подкинула вопросик,я делал выбор, душу теребя.Свой жизни образ так и не забросив,осенним днем покинул я тебя.Немало лет прошло, а стерва-памятьтвои черты заботливо хранит…Ну что поделать,если рифмы пламякак лампа мотылька, меня манит?Недавно ты письмишко мне прислала,слизнул я по привычке с марки клей…Я рад, что ты теперь женою стала.И трижды рад, что стала не моей.<p>«Писать поэтам нужно мало…»</p>Писать поэтам нужно мало.По молодости раздолбайперегорит, как нить накала, —Культура! Лампочку меняй.Да ладно, если лампа. К ночисгорают даже фонари.Ну, сочинил 12 строчек,так ты присядь — перекури.Не надо тут «быстрее», «выше»,не торопись на пьедестал.Другие за тебя напишут,то, что ты сам не написал.По дурости и я пороюстрочил сонетов 30 в день.Теперь лечусь от геморроя.И опасаться стал людей.Ты помнишь, как лицом был светел?Взгляни теперь — каким ты стал.В искусстве — только дым и пепел,а не огонь и не кристалл.Чтобы не выглядеть усталои не насиловать печать,писать поэтамнужно мало,а лучше — вовсе не писать!<p><strong>СВЕТ НОЧНЫХ ФОНАРЕЙ</strong></p><p>Пролог</p>Этот мир нарисован начернона бесцветном холсте времен.Здесь бессмертье тому назначено,кто до времени погребен.Снова полночь руками взрезаннымищиплет комнат жилых уют.Почему чем добрее Цезари —тем всегда беспощадней Брут?Кто истории крутит вертел,от неистовства входит в раж?В приглушенном мотиве смертиникому не расслышать фальшь.Этот мир нарисован начерно.заполняет пространство мгла.Слишком тихо и слишком вкрадчивосеют звуки колокола.Никому не избегнуть участистать молчащим среди святых.Так слова все застынут в ужасеперед скопищем запятых.Так стремление к добродетелиутечет как в песок вода,и наивность проступит детскаяв обещаниях «Никогда…»Так однажды заброшу лиру якак на псарню швыряют кость,за никчемностью игнорируято, что прежде душой звалось.<p>Приговоренный к жизни</p>
