– Ты был прав, Кип. Совершенно прав. Нам не стоило сюда приезжать. Завтра мы сбежим.
Но до завтра было ещё далеко. Она прижала брата к груди. Оба тряслись от холода в темноте и слушали, как вонзается в землю старая лопата. Ночной гость поднимал и отбрасывал землю, поднимал и отбрасывал…
Сквозь темноту Кип различил два голоса.
– Вот видишь, – произнёс первый. – Они мёртвые.
– Да не глупи, живые они. Смотри, дышат, – ответил второй.
– Говорю, мёртвые! Они не дышат – это их души покидают тело. Давай поиграем в похороны. Ты понесёшь гроб, а я буду читать проповедь.
– Да спят они! Смотри, я сейчас тебе докажу!
Кип услышал звук полновесного плевка и уловил запах лакричных конфет. Открыв глаза, он обнаружил, что прямо над его лицом с чьей‐то губы свисает длинная, тягучая коричневая нитка слюны. Над Кипом стояли Алистер и Пенни, заслонив солнечный свет.
– Отвали! – заорал Кип, оттолкнув Алистера обеими руками.
Тот грохнулся на траву, а мерзкий плевок сочно шлёпнулся прямо ему на рубашку, что вызвало громкий смех Пенни.
– Теперь мама увидит, что ты испачкал одежду, и хоронить будем тебя!
Кип встал и, моргая, взглянул на солнце. Он спал на лужайке перед домом, спина и бока все мокрые от росы, в щеку впечаталась трава. Левая нога онемела от холода. На земле у колодца, сжавшись клубочком, лежала Молли. Он коснулся её руки.
– Нет! – вскрикнула она и распахнула глаза, наполненные ужасом.
– Это я, Молли!
Кип присел рядом с сестрой и приобнял её за плечи.
– С нами всё хорошо. – Он старался говорить спокойно, как говорил отец, когда Кип пугался грозы. – Мы спали на улице, но с нами всё хорошо.
Молли ещё поморгала, приходя в себя и восстанавливая дыхание.
– А он? Где он? – только и спросила она.
Кип прекрасно понимал, о ком говорит сестра. Он опёрся на костыль и встал, преодолевая боль, которая пронзила ногу до самого бедра. Чтобы не упасть, схватился за край колодца. Они с Молли посмотрели на дом. При свете дня всё казалось совершенно обычным, даже умиротворяющим. Новая яма у подножия дерева была засыпана сухими листьями.
Пенни всунула между ними голову:
– Вы что, оба спали на улице?
Кип глянул на сестру, но та уже улыбалась малышке:
– Мисс Пенни, а вы никогда не спали под звёздным небом? Ведь нет мягче одеяла, чем вечерний туман… – Молли преувеличенно сладко потянулась и зевнула. – Одна ночь на свежем воздухе – и я как заново родилась.
Алистер уставился на платье, мелькнувшее из‐под расстёгнутого пальто. Тёмно-зелёный бархат был безнадёжно испорчен.
– Это же мамино платье! Ты украла его?
Кип бросился к Алистеру:
– Хозяйка подарила его Молли! Попробуй только ещё раз обвинить мою сестру – плевком на рубашке не отделаешься!
Молли поднялась на ноги и положила руку брату на плечо.
– Не волнуйся за меня, Кип. – Она потуже запахнула пальто и взглянула на дом. – Который час?
– Почти десять, – ответила Пенни. – Мы остались без завтрака! Горячей воды нет! А ещё… а ещё мне пришлось самой одеваться.
Кипу стало ясно, почему Пенни в платье наизнанку.
– Мама в ярости! Она дважды обошла дом, пытаясь вас найти.
– Уволит вас обоих, – добавил Алистер.
– Да и ладно, – огрызнулся Кип. Он прекрасно помнил, что сказала ночью Молли. Они сбегут. Сбегут и никогда не вернутся.
– Скажи им, Молли, – попросил он сестру.
Та нагнулась к нему и тихонько сказала:
– Не сейчас. Мы же не жулики какие‐то. Сначала я всё улажу с хозяйкой. Это мой долг.
Кип посмотрел на неё – он не был уверен в правильности такого решения. Он думал, они сбегут при первых же лучах солнца. А теперь сестра захотела подождать! Хотя, конечно, она собирается поступить благородно. И ему требуется хоть несколько часов, чтобы подготовить повозку. Если они сбегут до наступления темноты, всё будет в порядке.
– Сегодня вечером, – сказал Кип.
– Сегодня вечером, – кивнула сестра.
– Выходи, Галилеюшка, – позвал Кип, открывая тяжёлую дверь конюшни. – У нас есть в саду работёнка.
Постепенно в голове у Кипа вырисовался план. Если они здесь последний день, то надо бы узнать про дерево как можно больше. Он плеснул себе в лицо воды, переоделся в сухое. На повозку нагрузил всё, что могло понадобиться в его деле: ручную лопатку, две торбы из‐под овса, моток верёвки, грабли с деревянными зубцами, лейку и несколько глиняных горшков с цветами.
Галилей наотрез отказался приближаться к дереву, поэтому, как только повозка остановилась на приемлемом расстоянии, Кип отпустил коня, и тот, благодарно заржав, повернул назад в стойло. Кип разложил инструмент на траве. Приготовления завершены.
Мальчик поднял один из многочисленных сухих листьев, присмотрелся: хрупкий, по форме как звезда – таких он раньше и не видел. Порыв ветерка вырвал лист из рук. Под ногами лежал жёлто-коричневый ковёр, расстилавшийся от самого ствола. Всё вокруг цвело и зеленело, а дерево стояло с голыми ветвями.
– И чего ты сбросило листву посреди весны? – спросил Кип вслух.
