Молли внимательно посмотрела на карлицу:
– Это правда?
Хестер вздохнула:
– Правда или нет, ты всё равно поверила.
Она подняла глаза на опасно нагнувшуюся ветку, на которой болталась сеть.
– Может, спустите меня и поболтаем по‐соседски? И как бы Молли ни хотелось оставить Хестер болтаться, она понимала, что, если ветка сломается, ловушка будет испорчена. Поэтому она кивнула Кипу, который тут же похромал к Галилею и повёл его обратно к дому. Лошадь рвалась и сопротивлялась, а сетка бешено раскачивалась, то опускаясь, то подымаясь.
– Эй, потише там! Ты же не хочешь уронить старушку на землю вниз головой? – прикрикнула Хестер на Кипа.
– Почему бы и нет? – произнесла Молли, отступая от медленно опускавшейся на землю сети.
Доктор, который до последнего надеялся найти средство от лихорадки, явно был выбит из колеи. Он вынул пластинку из камеры и выкинул её.
– Милая дама, осознаёте ли вы, что только что прервали – нет, уничтожили! – крайне важный эксперимент? – Он поймал лист, пролетающий мимо. – Я был на грани открытия, способного переломить мою карьеру. Что вы можете сказать в своё оправдание?
Судя по виду, Хестер даже хотела извиниться, но быстро передумала. Темноту наполнил протяжный стон. Карлица во все глаза смотрела мимо доктора – на дом. На лице у неё смешались ужас и восторг. Подняв вверх дрожащий указательный палец, она проговорила:
– Удача на вашей стороне. У вас ещё будет шанс.
Порыв ледяного ветра вскружил листву у них под ногами. Галилей зафыркал, пытаясь вырваться. Сеть опасно раскачивалась. Дерево скрипело и стонало. Молли медленно-медленно обернулась…
Прямо на них смотрел Ночной садовник.
Ночной садовник стоял на краю дорожки, возле открытой входной двери, с лопатой и лейкой. Даже в темноте его лицо отливало серебряной бледностью. Он не двинулся с места, а только наклонил голову, разглядывая всю компанию с терпеливым любопытством.
– История становится былью… – еле слышно молвила Хестер.
– Тихо! – шикнула Молли. – Не шевелитесь и молчите. Он пришёл к дереву. И нас не тронет.
Молли говорила, а сама не знала, насколько правдивы её слова. И главное было – не думать о раскрытых могилах под ногами.
Доктор Крюк схватил камеру и шагнул вперёд.
– Один снимок…
– Нет, доктор!
Молли не успела остановить его – доктор уже обошёл ствол, раскрыл бутылочку с порошком и засыпал его во вспышку.
Хестер как раз качнулась мимо Молли:
– А ты уверена, дорогуша, что он нас не тронет?
– Я больше ни в чём не уверена.
Доктора Крюка отделяли от дорожки несколько шагов. Садовник не шевельнулся, но Молли различила низкое вибрирующее рычание. Это было предупреждение.
– Ну, старина Крюк, история ждёт тебя!
Произнеся эти слова, доктор Крюк, как лунатик, двинулся вперёд. Призрак наклонил голову набок и в упор смотрел на доктора двумя чёрными впадинами глаз. Вокруг него вились сухие листья. Доктор наставил камеру на Садовника…
С низким протяжным свистом поток листьев взметнулся к доктору, сбив его с ног. Вырвал камеру из рук. Доктор закричал. Тяжёлый деревянный ящик пронёсся ровно над головой Молли и врезался в стену дома, с диким треском разлетевшись на мелкие щепки.
– Вот вам и эксперимент! – крикнула Хестер из бешено раскачивавшейся на ветру ловушки.
Крюк скачками нёсся прямо на них. На лице его от ужаса не было ни кровинки.
– Прочь, прочь, тупицы! – орал он. – С дороги! Он сшиб Молли, почти столкнув её в одну из могил.
– Уйди, сопляк! Я забираю повозку!
В следующее мгновение он уже выдирал у Кипа из рук вожжи. Но Кип не сдавался.
– Уберите руки! – крикнул он в ответ.
Галилей заржал, пытаясь вырваться. Повозка дёргалась вперёд-назад, раскачивая сеть. Хестер со стуком ударилась о стену дома. Вдруг кокон взлетел высоко вверх.
– Помогла бы брату! – крикнула Хестер, но теперь в её голосе не было и намёка на иронию.
Молли посмотрела на Ночного садовника: тот стоял, воздев лопату, как оружие. Доктор Крюк отшвырнул Кипа в сторону и теперь пытался взгромоздиться на повозку. Молли вскочила и бросилась к доктору.
– Ловушка! Опустите сетку!
Она вцепилась в край кожаного фартука.
– Руки прочь! – крикнул доктор и сильно ударил Молли по лицу.
Она ухватилась за бортик повозки, пытаясь вдохнуть. Во рту появился вкус крови, а лицо онемело от боли – так больно ей ещё никогда не было! Она попыталась встать, но ноги не слушались. Доктор уставился на неё.
– И не смотри на меня так! – прокричал он, хватая поводья. – Выживает сильнейший!
– Не тронь мою сестру!
Кип схватил доктора за ногу, стягивая с повозки. Тот плюхнулся на землю, но поводья не выпустил. Галилей заржал и встал на дыбы. Верёвка завизжала, сеть с пленницей ухнула вниз… Страшный треск перекрыл все другие звуки.
Толстая ветка отломилась у самого ствола. Хестер заверещала, ударившись о землю с такой силой, что кости её не могли уцелеть. Сверху на неё упал обломанный толстый сук. Взвыл ветер. Ночной садовник кинулся вперёд и рухнул на колени. Лопата и лейка выпали у него из рук…
Доктор Крюк, заикаясь, обратился к Молли:
– Ч-ч-что это с ним?
