— Ты, кажется, чем-то недоволен? — Уиттингем замедлил ход лошадей до бодрой рыси. Дорога пошла под уклон, вся покрытая каменистыми кочками да неровными ямами достаточного размера, чтобы туда провалилось лошадиное копыто — в таком случае он останется и вовсе без ноги. Все повторяется, отметил про себя граф и, как только дорога выровнялась, одним ударом поводьев снова пустил лошадей во весь опор, буквально рискуя сломать шею.
— Ничего подобного, — буркнул Коггз, тем не менее, запахивая плотнее ворот сюртука в тщетной попытке защититься от ветра. — Меня отнюдь не удивляет, отчего это вам неймется. В своих ученых занятиях вы никогда не отличались терпением. Стоит вам сформулировать гипотезу, и вы тотчас же бросаетесь на поиски доказательств. С чего бы теперь было иначе?
— Рад, что восемь лет службы не прошли для тебя даром, — ответил Уиттингем. — Право, ты неплохо меня изучил, однако пора бы тебе уже определиться. Не ты ли без конца твердишь, что я должен жить полной жизнью, идти навстречу новым приключениям и покончить с затворничеством, на которое меня обрекают ученые занятия? Но теперь, когда я следую твоему совету, ты, кажется, снова недоволен.
Но потом разговор почти иссяк. Уиттингем отдавал себе отчет в том, он может сойти за одержимого со своим образом жизни ученого-затворника и изрядно раздражать свою прислугу. Осознав факт своего увечья, он прошел академический курс. Ранение в колено подтачивало его здоровье, отнимая надежду, что он, подобно прочим джентльменам, когда-нибудь сможет наслаждаться галантными роскошествами. Верховую езду он еще мог терпеть, но не получал удовольствия, как прежде. О танцах речь вообще не шла. Как правило, боль говорила с ним тихим шепотом, напоминая, таким образом, об ошибке прошлого.
Но в иные дни — вот как сегодня — мышцы левой ноги крутило и сводило судорогой. Жестокое напоминание о его немощи, отчего, бывало, возникало немедленное желание вернуться домой, усесться в мягкое кресло возле камина и покорно умирать от скуки.
Но отступать Уиттингем не желал. Следовательно, приходилось мужественно сносить жестокие нападки боли. Никаких компромиссов в обстоятельствах, которые он не в силах изменить.
Не успел граф повторить себе эту безмолвную клятву, как порыв западного ветра дохнул на него ледяным холодом, словно сам господь бог решил посмеяться над его глупым упорством.
Да уж. Уже завтра он дорого заплатит за сегодняшнее путешествие.
— Я искренне надеюсь, что вы найдете ответы на свои вопросы. Как верный ваш слуга, я делаю, что мне велено. Но как обычный человек, который сидит на месте кучера, до костей продрог и изрядно проголодался, я молю бога, чтобы это путешествие в никуда оправдало наши труды и лишения.
— Несомненно, Коггз, так и будет. — Уиттингем улыбнулся, хотя его губы занемели от холода. — Нельзя опубликовать статью в «Философских протоколах Королевского общества» без корректных доказательств. И я намерен провести исследование и опровергнуть выдвинутые обвинения хотя бы для того, чтобы отстоять правду. Допустим, лорд Тэлбот и разбирается в научной теории, но подробностей не знает, что возбуждает во мне любопытство и даже весьма основательные подозрения. Заявленная в статье гипотеза не подкреплена точными доказательствами, чего можно было бы ожидать от Тэлбота с его безупречной репутацией. Графу отказало чувство приличия, чтобы ответить на мои вопросы в письме, зато он совершенно неожиданно согласился встретиться со мной лично. Прекрасное начало, и я намерен дойти до устраивающего всех конца. Я не мог дожидаться, сидя в Лондоне, — вдруг Тэлбот передумает. Его приглашение было внезапным, но весьма настоятельным. И вот, пожалуйста. Невзирая на дурную погоду и внезапность нашего путешествия, выбора у меня не было никакого, кроме как действовать немедленно — сразу после получения его приглашения.
— И то, правда.
— Возможно, ложные подозрения явились только следствием моей разборчивости, хотя Тэлбот лекций в Лондоне не читал, как не представил и доказательств, о которых сообщал в серии своих статей. А ведь прошло столько лет с тех пор, как мы узнали о его выдающихся экспериментах! Любой академик захотел бы поделиться открытиями, а не держать их при себе. Никто в «Обществе интеллектуального развития» не может понять, откуда эта страсть к затворничеству. Организация объединяет избранных интеллектуалов во всей Англии, и возможность выступить там выпадает нечасто, тем более что предложение будет исходить от меня как председателя «Общества». — Уиттингем поглядел на небо, затем на дорогу, что простиралась перед ними. — А поскольку члены «Общества» продолжают подвергать сомнениям истинность заявленных притязаний, то подтверждение подлинности статьи и согласие графа на выступление в Лондоне — либо же разоблачение его как мошенника — поднимет мой авторитет в новой должности.
— Значит, в этой поездке в никуда вы ставите себе многоцелевую повестку. — Коггз повернулся к хозяину, вопросительно сдвинув брови.
