Теодосия сидела на кушетке возле дедушки, с книгой на коленях. И она не сомневалась, что он, хотя и задремывал время от времени под ее тихий голос, тем не менее, слышал каждое слово. Она оглянулась на дверь, где стоял дворецкий, стараясь не делать резкого движения, чтобы не разбудить деда.
— Посетитель? В такой час? — Она осторожно положила книгу на скамеечку для ног, возле коробки-трутовницы, и встала. — Мне кажется, весьма опрометчивым путешествовать в такую непогоду. Все ли в порядке? — Она мельком взглянула в сторону окна — несколько снежинок танцевали на темной раме. — Кто это?
Она вознесла молитву небесам — только бы лорд Киркмен не вздумал явиться сегодня вечером со своими ухаживаниями! В прошлый раз, когда он сделал ей предложение, она с предельной ясностью дала ему понять, что не приветствует его намерений.
— Джентльмен передает свою визитную карточку и заявляет, что был приглашен в Лейтон-Хаус.
Теодосия отвечала, не повышая голоса. Однако слова дворецкого застали ее врасплох.
— Приглашен? Должно быть, это какая-то ошибка. — Она взяла белую карточку и взглянула на угловатые буквы, впечатанные по центру: «Лорд Мэтью Стрэтмор, граф Уиттингем». Она порывисто вздохнула. Уиттингем? Уиттингем… Этот настойчивый и докучный господин, который утомил весь дом своими расспросами, требованиями и комментариями относительно статей, которые она выслала в журнал от имени дедушки. Уиттингем! В прошлом месяце она перехватила три письма от него и сожгла в камине, как и все прочие. Как самонадеянно посмел он явиться в Лейтон-Хаус собственной персоной? Как это грубо и неучтиво! Да если бы дедушка знал…
— Отлично. — Теодор Лейтон, граф Тэлбот, встал рядом с ней, бодрый и подвижный, как будто не провел большую часть вечера в полусне под толстым пуховым одеялом на кушетке. — Я надеялся, мое пригласительное письмо доберется до графа незамедлительно; вижу, что так и вышло.
— Твое письмо? — Пожав плечами, Теодосия обернулась к деду, ища объяснения. — Ты ничего не перепутал? — спросила она озабоченно, но мягко, стараясь не выдать своих чувств.
— Разумеется, нет, дорогая. — Дед широко улыбнулся. — Две недели назад я получил запрос от лорда Уиттингема и немедленно ему ответил.
Две недели назад? Теодосия напрягла память, хорошо организованную и почти безупречную. Две недели назад она слегла на целый день с жутким кашлем. Если бы не ее глубокие познания в области трав и их использования в медицине, она была бы прикована к постели на несколько дней. А так — прислуга уведомила ее, что за дедушкой хорошо ухаживают, однако Альберте, должно быть, успел передать ему письмо прежде, чем она просмотрела почту и выбросила послания, на которые отвечать явно не стоило. И все это за один короткий день!
— Теодосия? — Дед смотрел на нее вопросительно.
«Уиттингем!»
— И ты его пригласил к нам? — Она старалась придать голосу веселый тон, хотя вопрос — заданный почти что шепотом — заставил ее пульс биться в три раза чаще.
— Конечно. — Дедушка явно воспрянул духом. — У графа куча вопросов научного характера. Можно ли найти лучшую компанию для нас с тобой? Граф не тратил зря чернил, вдаваясь в подробности, но я полагаю, что он ощетинил перышки из-за статьи, напечатанной в «Философских протоколах Королевского общества». Должно быть, это какая-то старая статья, поскольку я давненько им ничего не посылал. Однако упускать возможность устроить ученую дискуссию на высшем уровне я не хочу. Да и ты не захочешь, дорогая. Уж я-то знаю.
Теодосия была в полной растерянности. Как ей признаться, что это она отослала статьи в ведущие академические журналы Лондона под поддельной подписью Тео Лейтона? Вероятно, это вина журнала, что они не сочли нужным выяснить, действительно ли статья написана ее дедушкой, графом Тэлботом, уважаемым автором, которого они знали по прошлым публикациям? Восковая печать с гербом могла ввести в заблуждение, но в остальном, как ей казалось, Теодосия действовала честно. «По крайней мере, до того, как начали приходить письма от Уиттингема». Что именно в ее статье могло возбудить в нем подозрения? И как быстро дедушка раскроет ее обман? Рассердится ли он или восхитится ее смелостью?
— Сейчас слишком поздно, чтобы принимать посетителей, Альберте, — твердо заявила Теодосия. — Прошу вас, проводите лорда Уиттингема в комнаты для гостей и скажите, что мой дедушка встретится с ним завтра утром.
— Боже правый, Теодосия! Сейчас едва ли половина седьмого. Мы же не хотим показаться негостеприимными? Граф приехал из самого Лондона, а это целый день пути.
Не желая расстраивать деда, но решительно настроенная на то, чтобы выиграть время и собраться с мыслями, Теодосия предложила компромисс:
— И следовательно, он наверняка очень устал. Я приму графа в гостиной и распоряжусь, чтобы наверх отправили щедрое угощение — для всех, кто сопровождал графа в путешествии. Согласна, что мы не должны произвести неблагоприятное впечатление, однако принимать гостей прямо сейчас тоже не в наших возможностях.
