— О, да, Сент-Леджерах, — ответил тот, возвращаясь к действительности от каких-то горестных воспоминаний, мучающих его. — Я думаю, вы говорили мне о том, что они не нравятся вам.
— Ну, не Валентин Сент-Леджер. Он кажется очень добрым и благородным мужчиной. Он нравится мне намного больше, чем его брат.
— Мне тоже, — согласился Ланселот с грустной улыбкой.
— Но Ланс Сент-Леджер! — Розалин поджала губы, не желая оскорбить своего вежливого друга, критикуя его тезку, но была не в состоянии удержаться и не выказать свой гнев.
— Он заносчивый и раздражительный, злой и властный. У него нет уважения к желаниям леди. Я молила его отвезти меня обратно в гостиницу, но он притащил меня сюда, в Замок Леджер, и засунул в свою кровать. И… и я немного испугана.
— У вас нет причин бояться. Я бы никогда… Я имею в виду, он бы никогда не причинил вам вреда.
— Он уже однажды заставил меня поцеловать его. Теперь же я полностью завишу от его милосердия. И я не уверена, что оно у него есть, — добавила Розалин тихим голоском.
— Кровь господня, миледи! Если он снова когда-нибудь забудется до такой степени, что снова будет угрожать вашей добродетели, клянусь, я побью его.
Сэр Ланселот с такой яростью собрался встать на ее защиту, что это и взволновало, и обеспокоило Розалин.
— О нет! — воскликнула она. — Пожалуйста, не делайте этого.
Рыцарь посмотрел на нее с необъяснимым выражением, которое было смесью любопытства и странной надежды.
— Значит, вам нравится этот Ланс? Хоть немного?
— Нет!
Сэр Ланселот вздрогнул.
Возможно, ее отрицание было слишком страстным, виновато подумала Розалин. Несмотря на все злые слова Ланса, он не могла перестать вспоминать и другое: то, как нежно он поднял ее в седло, какими сильными, дарующими уверенность и безопасность, были его руки, прижимающие ее к его телу во время всей этой долгой и ужасной скачки в Замок Леджер.
— Ланс Сент-Леджер спас мне жизнь, — признала она. — Но, делая это, он вел себя ужасно. Кричал и рычал на меня.
— Ах, эти современные молодые мужчины, — вздохнул сэр Ланселот. — Они понятия не имеют о том, как спасать девиц от несчастья.
— Нет, не имеют!
Но, несмотря на торжественное выражение лица сэра Ланселота, Розалин заметила искорки в его глазах и не смогла удержаться от смеха.
— Это немного странно, — смеялась она, — когда мужчина спасает тебя, беспокоиться о его манерах. Но ваш печально известный потомок мог бы быть немного более галантным. Он слишком много ругался.
— Это потому, что он проклятый… он подлый негодяй.
Искренняя поддержка сэра Ланселота в оценке характера Ланса должна была бы порадовать Розалин, но, почему-то, она продолжала чувствовать нелепое желание защищать этого негодяя.
— Я думаю, у Ланса были причины злиться на меня, — сказала она. — Я ведь бросила его фамильный меч в озеро.
Она тоскливо посмотрела на сэра Ланселота.
— Это в самом деле его меч, не правда ли? А не Экскалибур?
— Увы, миледи, это так. Я прошу вас простить меня. Это только моя вина, что вы были так печально введены в заблуждение.
Розалин прижалась щекой к подушке с тяжелым вздохом.
— Нет, это только моя ошибка. Боюсь, у меня слишком развито воображение. Но Ланс Сент-Леджер быстро наставил меня на путь истинный. Он не верит в Экскалибур и заколдованное озеро.
Она послала сэру Ланселоту извиняющуюся улыбку.
— Я даже не думаю, что он когда-либо верил в вас.
— Уверен, он не верил. Этот мужчина не имеет никакого уважения к легендам о Камелоте.
— Он даже не верит в свои собственные легенды, — сказала Розалин. — Думаю, это очень печально, вы согласны?
— Очень, — прошептал сэр Ланселот с кривой улыбкой на губах.
— Он бы оставил свой меч у озера, если бы я не заставила его вернуться за ним. Он даже грозился бросить меня в озеро, если я не прекращу сопротивляться.
— Мужчины становятся странными, когда чего-то боятся, миледи, — серьезно сказал сэр Ланселот.
— Боятся? Ланс Сент-Леджер? Что могло испугать его? Он не был ранен.
— Он — нет, но вы — были, — сэр Ланселот отвел взгляд, сосредоточено вглядываясь в залитое дождем окно. Он колебался, прежде чем закончить: — Возможно… возможно он боялся потерять вас.
— Но я не принадлежу ему. Если конечно вы не верите в эту легенду об избранной невесте, что я предназначена судьбой Лансу Сент-Леджеру, — тревожно добавила она. — Не верите, ведь правда?
— Я боюсь, что для меня уже прошло то время, когда я мог верить в легенды или любовь, миледи, — рыцарь медленно повернулся. — Возможно, более важный вопрос, во что верите вы?
— О! — Розалин немного смущенно засмеялась. — Обычно я с легкостью готова поверить всему. Но кажется совершенно невозможным то, что я когда-нибудь влюблюсь в Ланса Сент-Леджера. Хотя…
Она замолчала в ужасе о того, в чем почти призналась. Но глаза сэра Ланселота были наполнены пониманием усталого мужчины, который знал намного больше об этом мире, чем она когда-нибудь смогла бы узнать: страсть, искушения, желания плоти.
— Хотя что, миледи? — напомнил он.
Ее щеки загорелись, и она выпалила.
— Когда Ланс заставил меня поцеловать его, я-я была не совсем равнодушна к нему.
