— Чего, миледи? — спросил он, когда она заколебалась.
— Смерти, — прошептала она. — Я боюсь смерти с тех пор, как потеряла мужа, с тех пор, как должна была спать в траурной постели.
— Что это такое?
— Это обычай семьи моего умершего мужа. После того, как Артур умер, его незамужние тетушки, Клотильда и Миранда, приготовили для меня особую постель. Полог был задрапирован крепом, а простыни и наволочки были черными.
— Боже правый!
— Конечно, я хотела чтить память об Артуре. Он был таким хорошим и благородным мужчиной, но я чувствовала себя так, как будто сплю в могиле. Что моя жизнь тоже закончилась. Так много ночей я лежала без сна, как испуганный ребенок, плача в подушку.
— Боже мой! — пылко воскликнул сэр Ланселот. — Я бы никогда не допустил такого. Если бы только я мог быть там с вами.
— Я бы тоже очень хотела этого. Когда я с вами, то не чувствую страха. Даже страха смерти. Это не выглядит так уж ужасно: присоединиться к вам на той, другой стороне.
— Нет, миледи! Никогда не говорите мне такие вещи.
— Думаю, вы просто не хотите, чтобы я преследовала вас вечно.
Розалин хотела, чтобы ее слова прозвучали легко, почти кокетливо, но, должно быть, это ей не удалось, потому что в глазах Ланселота появилось измученное выражение.
— Чего я хочу это… это, — он внезапно вскочил с кровати, произнося слова голосом, искаженным страданием, так непохожим на его обычную интонацию. — О, Боже, Розалин, почему… почему вы не могли оставить этот меч, когда нашли его? Почему вы просто не поехали домой?
— Я не знаю, — сказала она прерывающимся голосом. — Возможно, потому что у меня больше нет дома.
— Конечно, у вас есть дом, где вы жили с вашим мужем.
— Нет, все поместье унаследовал дальний кузен.
— Что? Вы имеете в виду, что ничего не унаследовали? Даже вдовьей доли[22]? Хотя бы какой-то капитал был для вас помещен в фонды?
Глаза Розалин расширились. Для призрака сэр Ланелот имел удивительно много практических познаний, намного больше, чем ее муж-идеалист.
— Нет, ничего такого не было, — сказала она. — Артур часто говорил о том, чтобы создать трастовый фонд для меня, но у него никогда не было времени на это.
— Не было времени?
Что-то в тоне сэра Ланселота заставило Розалин почувствовать желание защитить Артура.
— Мой умерший супруг был поглощен очень благородными делами, — гордо заявила она. — Он был преобразователем, посвятивший себя улучшению положения бедняков.
— Таких, как его собственная жена? — язвительное замечание очень сильно напоминало то, что мог сказать Ланс Сент-Леджер.
Когда Розалин взглянула на сэра Ланселота с печальным удивлением, он мгновенно добавил:
— Простите меня, миледи. Я не намеревался выказать неуважение к вашему умершему супругу. Если мои чувства выдали меня, то лишь потому, что я забочусь о вас.
Эти слова глубоко тронули Розалин. Но она не могла позволить ему верить в то, что Артур пренебрегал ею.
Даже мысль об этом была слишком болезненной для нее.
— Я не осталась в нищете. У меня есть небольшие средства, унаследованные от моих родителей, доход почти в пятьдесят фунтов в год. И тетушки Артура очень любезно позволили мне жить с ними, хотя… — она скривилась, — я не уверена, что даже Миранда и Клотильда захотят теперь принять меня.
— Почему нет?
— Тетушки Артура никогда, на самом деле, не одобряли меня. Они всегда считали меня прискорбно легкомысленной, и это последнее несчастье только подтверждает их правоту. Если они когда-нибудь узнают, что я оказалась в постели распутника вместо того, чтобы посетить должным образом кузину Дору, как собиралась, они, вероятно, вышвырнут меня на улицу и выкинут все мои книги с легендами вслед за мной.
Она попыталась улыбнуться, но брови сэра Ланселота сошлись в одну сердитую линию.
— Нет, миледи, — запротестовал он. — Я не могу поверить, что даже самая жестокосердная из дам так бы отнеслась к вам.
— Они бы отнеслись, и я бы не винила их за это. Боюсь, я стала причиной ужасного скандала и запятнала имя Карлион.
Сэр Ланселот пробормотал что-то вполголоса. Если бы он не был ее галантным героем, Розалин бы подумала, что это было очень неджентльменское описание тетушек Артура. Рыцарь начал яростно шагать из стороны в стороны, выглядя таким взволнованным, что Розалин пожалела о том, что рассказала ему все.
У ее благородного призрака было достаточно того, что мучило его: его собственные горькие воспоминания, грехи, которые заставляли его скитаться вечно. Она не могла позволить ему добавить свои трудности к его ноше.
— Даже если тетушки Артура прогонят меня, я знаю, что буду делать, — громко заговорила Розалин, пытаясь убедить его. — Я часто думаю о том, каким образом устроиться на свой доход.
Сэр Ланселот надолго замолчал, гладя на Розалин. В его взгляде сквозило удивление.
— На пятьдесят фунтов в год, миледи?
— Конечно. Я смогу арендовать маленький коттедж, если буду очень экономной. И-и я могла бы заняться шитьем. Я очень хорошо умею обращаться с иголкой.
Если сэр Ланселот прежде казался взволнованным, то теперь он выглядел охваченным ужасом от ее слов.
