Внезапно у юноши запершило в горле, и он закашлялся. После этого стало твориться что-то невероятное, то, что нормальный человеческий разум едва ли мог постичь. Дело было в том, что, раскашлявшись, Джошуа утратил контроль над своей фантазией, потерял изначальную сосредоточенность. Однако вопреки всяким физическим законам то, что якобы являлось порождением воображения молодого человека, внезапно оказалось в реальности и стало демонстрировать поразительные признаки самостоятельности. Буря чувств пронеслась в юноше, сердце уже билось где-то в горле, во рту всё пересохло, а на лбу выступил холодный пот. Джошуа окаменел от того, что происходило прямо перед ним, ужас завладел им. Нечто ширилось и пульсировало, точно было живым существом. Юноша на мгновение закрыл глаза, затем быстро поморгал, но видение (или не видение) не исчезало… Оно торжествующе росло и росло, заполняя собой пространство. То, что произошло затем, обдало Геттинберга новой волной леденящего ужаса. За столом появился призрак давно умершего Харольда Геттинберга, его деда. Хорошо знакомые черты обозначились постепенно: сначала в сумраке проявилось заросшее бородой лицо старика, потом обрисовались плечи, руки, затем и остальная часть туловища. Вглядевшись в лицо старика, Джошуа не смог сдержаться и вскрикнул. Толстые губы на лице призрака искривились в жуткой ухмылке, крючковатый нос ещё больше удлинился, а в глазах заметались адские огни, невообразимая, страшная, всеобъемлющая ненависть и презрение ко всему роду человеческому. Внезапно фигура колдуна стала чётче, черты проступили явственнее, что увеличило пугающее сходство с вполне реальным, живым человеком. И если до этого Харольд Геттинберг, невесть откуда появившийся, был облачён во вполне обычный старомодный костюм 2-й половины девятнадцатого века, который довершался вытянутым цилиндром с неширокими полями, то теперь старое тело скрывал чёрный балахон, доходящий до самого пола; на голове был объёмный, чуть приподнятый капюшон. Через мгновение фигура Харольда Геттинберга вдруг исчезла со стула, а ещё через миг уже висела в воздухе за большим и высоким витражным окном. Резко повернув голову в сторону окна, за которым непостижимым образом парил в воздухе его покойный дед, Джошуа отшатнулся и вместе со стулом полетел на пол. А в это время огромная тень, сгусток ужаса и кошмаров, заслонила собой почти всё пространство комнаты. Дикий, зловещий хохот пронёсся по всему дому, породив жуткое эхо, которое стало метаться из комнаты в комнату и по всем этажам усадьбы.
Не в силах больше выдерживать всего этого ужаса, Джошуа со всей прытью бросился вон из комнаты. Рывком распахнул дверь и, споткнувшись, кубарем покатился с лестницы вниз. И всё это под аккомпанемент оглушительного дьявольского хохота. Казалось, что это дьявольски смеётся сам дом. Чудом не разбившись при падении, Джошуа быстро поднялся и, не замечая боли от ушибов и ссадин, кинулся к выходу из усадьбы. Но дверь по какому-то жуткому стечению обстоятельств, по велению неведомой злой силы оказалась запертой. Сколько ни колотил по ней молодой человек, сколько ни пытался высадить плечом или выбить ногой, она не поддавалась. Он обернулся. Монструозная тень, жадно облизывая перила, ползла вниз, на первый этаж, неумолимо приближалась. Весь первый этаж усадьбы был заполнен Ужасом, но всё было мало этой адской субстанции. Входная дверь вдруг скрипнула и приоткрылась на несколько сантиметров, открывая взгляду залитый лунным светом сад. Молодой человек, находясь в нескольких метрах от двери, метнулся было к ней, но она внезапно плотно захлопнулась, отсекая от спасения. Внизу, в подвале, послышались жуткие, бросающие в дрожь звуки, как если бы что-то громадное и неведомое ворочалось там, проснувшись после векового сна.
Однако Джошуа некогда было прислушиваться. По другой лестнице, куда ещё не просочилась чёрная густая масса, он взбежал в несколько мгновений. Но он глубоко ошибся – страшная чернь уже клубилась и гнусно извивалась в десятке шагов от него. Паника охватила юношу, и он стал метаться по ещё свободным комнатам. Наконец Дшошуа ввалился в зал. Перед ним в дальней части помещения предстали огромные витражные окна. Юноша бросился к окну, с воплем и грохотом выбил его, оказавшись на могучей кроне векового дерева с толстым стволом. Ломая сучья и ветки, раздирая в кровь кожу, Джошуа падал вниз, в росший под окном кустарник, чья густота и спасла его. Не осматриваясь, задыхающийся, весь мокрый от пота юноша стремглав помчался к калитке и воротам, но, к своему ужасу, обнаружил их запертыми. Тогда, цепляясь за камни в изгороди, используя выщерблены, Джошуа энергично вскарабкался на усыпанную битым стеклом изгородь. И здесь он впервые за всё время обернулся. Но лучше бы он этого не делал.
