Это произошло так внезапно, что после того, как Патрис упала, она еще некоторое время сидела на листьях, сбитая с толку, но чувствуя себя комфортно и не желая двигаться. Она сняла снегоступы. Наверху, на вершине оврага, она слышала шуршание маленьких птичек – пухленьких, серых. Они прилетели большой стаей и теперь копошились в снегу в поисках пищи. Ее падение лишь ненадолго их потревожило. Она повернула голову. Позади открывался узкий проход между заваленными листьями корнями деревьев, а в его глубине царила глубокая и дружелюбная тьма. Это ложе из листьев, меж изгибов сухих голых корней, казалось таким уютным. «Оно вполне могло бы стать моим любовным гнездышком, – подумала Патрис. – Если бы мужчине здесь понравилось, он мог бы и мне прийтись по душе».
Но нет. Место выглядело обжитым, это касалось и склона оврага, и пещеры, выстланной листьями. Здесь чувствовалось присутствие другой жизни. Она безошибочно уловила медвежий запах, но это был тихий запах, просачивающийся из-под густых дубовых листьев. Она подумала, что должна испугаться, но не испугалась. Она знала, медведь крепко спит. Теперь она пожалела, что не взяла с собою ружье, старое охотничье ружье, которым владела ее семья. Пустить его в ход, это был лучший способ убить медведя – на самом деле единственный. Но тогда пришлось бы упасть с ружьем, перекинутым через плечо. Ей и так повезло, что она приземлилась невредимой в своих снегоступах. Она поерзала, устраиваясь поудобней. Снаружи снег все падал с веток деревьев, хлопья за хлопьями. Наблюдение за тем, как снег соскальзывает с них, ввело Патрис в транс. Теперь она чувствовала, как легкие медведя медленно раздуваются и опадают, что делало ее еще более сонной. Возможно, листья были согреты массивной тушей медведя и его медленным дыханием. Патрис свернулась калачиком и закрыла глаза. В любом случае сегодня выходной день, и ей давно пора вздремнуть, Ну, как часто современной работающей женщине доводится поспать бок о бок с живым медведем?
Она проснулась в пещерке из листьев с покалывающим чувством: что-то хорошее то ли произошло, то ли может произойти. Потом она вспомнила, что спала всего в нескольких футах от медведя. Она снова надела снегоступы и тихо ушла, сначала идя тихим шагом, потом вприпрыжку, высоко поднимая колени, чтобы снегоступы не слишком зарывались в глубокий снег, скопившийся по всему дну оврага. Холодный воздух, наполнявший горло, казалось, придавал сил. Сон тоже оживил ее, сделав гибкой и жизнерадостной. Она была намного сильнее, чем думала. И бесстрашней. Спускаясь с холма, она чуть не летела над снегом.
– Твой отец, он близко, – огорошила Жаанат, едва Патрис вошла в дверь.
– Откуда ты знаешь?
– Сегодня утром я нашла его следы. Учуяла его там, снаружи. Он оставил кое-какие знаки.
– Его удача вот-вот иссякнет.
И то сказать, он уже должен был объявиться. Время тому пришло. После двух-трех месяцев блужданий Паранто обычно, шатаясь, появлялся на дворе, выкрикивая что-то бессвязное и беснуясь.
– Я буду нашим ночным сторожем, – решила Патрис и вышла за топором.
Ночь выдалась ясной, но ветер переменился.
Патрис принесла топор и положила его на стол. Она запаслась керосином и могла держать лампу зажженной всю ночь. Она взяла книгу, немного бумаги и карандаш. Поки свернулся калачиком на своем матрасе. Жаанат легла спать с ребенком.
Посреди ночи Патрис поняла, что ни разу не вспомнила о Лесистой Горе с тех пор, как проснулась в пещерке из листьев. Может быть, она даже потеряла к нему интерес. Напряженная сосредоточенность мыслей о нем и построенные планы казались далеким прошлым. Зачем тратить время на выяснение отношений с мужчинами, когда она лежала с живым медведем? Теперь Патрис полностью взбодрилась, потому что днем немного вздремнула. Она сохранила силы, которых набралась за те минуты, что спала. Ей требовались более масштабные идеи. Почему что-то должно быть невозможным?
Позже, уже глубокой ночью, Патрис затопила печь и надела ботинки и пальто, защищаясь от холода, проникающего в дом. Дрова потрескивали, отдавая все больше тепла. Затем расколотые поленья превратились в угли. Все прекратилось. Она внимательно слушала. Ничего, ничего, ничего. Но она ощущала спокойное дыхание ночи. Она надела материнские рукавицы, взяла топор и вышла за дверь. Снаружи царила оглушительная тишина. Черное небо было стихотворением за гранью смысла.
– Ну, разве Дорис и Валентайн не захотели бы посмотреть, как я здесь расставляю силки? – сказала Патрис младшему брату на следующий день. – Вот, видишь место, где кролик прыгнул? Поставь силок прямо над ним.
– Я все знаю! Перестань мной командовать!
Поки сделал петлю из проволоки и прикрепил ее к ветке, которая низко нависала над указанным местом.
– Все мои друзья ловят кроликов и охотятся, – проворчал он. – А твои подруги совершенно бесполезны.
