– Это был он. – Оливия сумела подняться и дойти до двери. Но ее трясло. – Он ничего не сказал. Просто включил музыку. Музыку, которую слушала моя мать в тот вечер, когда ее убили. Он хочет сказать мне, что ничего не забыл.
Он сумел получить комнату, но его предупредили, что это только на одну ночь. До конца месяца все номера на базе были забронированы. Оставались два палаточных лагеря, но эта мысль не вызывала у него энтузиазма.
Впрочем, выбора не было. Если он собирался остаться, то нужно было купить кое-какое туристское снаряжение.
А остаться он собирался.
Сначала он хотел снять шикарный люкс в гостинице, куда можно было бы достаточно быстро добраться на машине. Там можно было бы спокойно работать и соблазнять Оливию. Но после случившегося вчера вечером он не мог позволить себе жить далеко отсюда.
Он решил не спускать с нее глаз. Единственный способ закончить дело – держаться своего и переупрямить ее.
Лишним доказательством этого стал вчерашний вечер. Она рассказала ему о телефонном звонке, о музыкальной шкатулке. Ее страх был неподдельным; казалось, что их в комнате трое. Но как только Оливия пришла в себя, она снова заупрямилась и шарахнулась от него.
Он думал, что это частично объясняется ложным стыдом и боязнью показать свою слабость. С другой стороны, таким способом она годами латала бреши в своей обороне. Прятала свои страхи в сундук, запирала и отказывалась говорить о них.
Оливия вспылила, когда он предложил проводить ее. Она прекрасно знает дорогу, он заблудится на обратном пути, никакой телохранитель ей не нужен. И не надо ее никуда провожать.
Ной вышел во внутренний дворик и обвел взглядом темно-зеленый летний лес.
До сих пор ему не доводилось тащить женщину в машину. Никогда не доводилось преодолевать такое сопротивление. Тем более что у обоих не было и мысли о сексе. И он никогда не был так близок к поражению.
Ной рассеянно потер покрытые синяками ребра.
Чему он радуется? На его месте другой бы стыдился. И все же он чувствовал, что поступил правильно. Во-первых, благополучно довез ее до дома. Во-вторых, сумел продержать достаточно долго, чтобы отпраздновать свою победу страстным поцелуем.
Который длился до тех пор, пока она не укусила его.
О боже, он сходил по ней с ума.
Одного стремления защитить и успокоить Оливию было достаточно, чтобы начать поиски Сэма Тэннера.
Он вернулся в номер и позвонил отцу.
– Как мама?
– Нормально. Сегодня я отвез ее на работу и заставил дать обещание, что она никуда не пойдет одна. Я буду возить ее на работу и с работы, пока… в общем, пока.
– Есть какие-нибудь новости о Тэннере?
– Нет. Он снял со своего банковского счета две тысячи наличными. Снял жилье на неделю и оплатил его. Мы… то есть полиция опросила кое-кого, показывая его фотографию, но ничего не добилась. Я попросил пару приятелей проверить аэропорты и вокзалы, не заказал ли он билет на свое имя. Ничего. Его необходимо найти. Нанять частного сыщика. Самого лучшего из всех, кого ты знаешь. Я могу себе это позволить.
– Это мое дело. Мне и платить по счету. Я договорился, что ты будешь звонить на базу и оставлять для меня сообщения. Скорее всего, какое-то время я буду жить в палатке, и сотовый телефон не всегда будет при мне. Но на базу буду заходить часто, как смогу.
– Ной, если он решил отыграться, то его первой мишенью станешь ты. Он умирает, и терять ему нечего.
– Я вырос в семье копа. И смогу защитить себя. Позаботься о маме.
Фрэнк сделал паузу.
– Я умею позаботиться о том, что принадлежит мне. Будь осторожен, Ной.
– Ты тоже. – Он дал отбой, а затем начал расхаживать по комнате, пытаясь сформулировать вертевшуюся в голове мысль. Когда это удалось, Ной улыбнулся. Мысль была простая и гениальная. – Я тоже умею заботиться о том, что принадлежит мне, – пробормотал он и пошел искать Оливию, от души надеясь, что та остыла.
Она не остыла. Наоборот, лелеяла свой гнев, как преданная мать лелеет капризного ребенка. И пользовалась этим гневом, чтобы победить удушливый страх, охватывавший ее каждый раз, когда звонил телефон.
Когда Ной вошел в ее кабинет, она медленно поднялась и прищурилась. И начала стрелять, как снайпер – быстро и с бедра.
– Живо убирайся из моего кабинета! И с базы тоже! Если ты не послушаешься и через десять минут еще будешь здесь, я вызову копов и обвиню тебя в оскорблении действием!
– Ты ни за что этого не докажешь, – сказал Ной с беспечностью, которая, как он знал, доводила Оливию до белого каления. – Синяки остались только у меня. Не ругайся, – быстро добавил он и закрыл дверь. – Вокруг юные, впечатлительные существа. У меня есть для тебя дело.
– Дело для меня? – Она открыла рот, готовая зарычать, но вздрогнула, когда зазвонил телефон.
Не успела она пошевелиться, как Ной схватил трубку.
– Натуралистический центр «Риверс-Энд». Кабинет мисс Макбрайд. Это Рауль, ее секретарь. Мне очень жаль, но она на совещании. Будьте добры…
– Идиот! – прошипела Оливия и вырвала у него трубку. – Оливия Макбрайд слушает.
