— В воздухе витает очень много того, что связано с завтрашней ночью. И очень много неизвестных факторов. А то, что известно, выглядит не очень хорошо. В моем распоряжении — Кириан и Юлиан, которые хотят упаковать Вэла в сосновый ящик; Вэл, не желающий пошевелить пальцем, чтобы помочь тому, кто не является потомком римлян; Зарек, который в лучшем случае просто псих и которого разыскивает сейчас вся Новоорлеанская полиция; Ник, орущий, что увольняется, потому что устал прибираться после психов; Разъяренная богиня, которая желает получить голову каждого, кто в этом замешан… И единственный из охотников, кто надежен, это ты.
Ашерон сделал паузу и сверкнул на него мрачным взглядом.
— И, приятель, без обид, но в эти дни ты не был надежен.
— Я в порядке, Ти-Рекс.
— Нет, Тэлон, не в порядке. Ты висел на стропилах и грозился прикончить невинных людей из-за Саншайн. Чтобы избавить одну женщину от ударов по ее самолюбию, ты рисковал не только собой, но и всеми нами, и еще Пельтье. Где была твоя голова?
Тэлона охватил гнев:
— Я не ребенок, Эш. Я знаю, чему отдать приоритет.
— Обычно это так. Но сейчас ты думаешь сердцем, а не головой, и это уничтожит всех нас. Мы — Темные Охотники, Тэлон. Мы не чувствуем.
В любое другое время Тэлон мог бы согласиться с этим, но сейчас он чувствовал все возрастающий гнев. Ему не нужны были эти нотации, потому что он осознавал все риски и опасности еще лучше, чем Эш. Об угрозах он знал не понаслышке.
— У меня все под контролем.
— Так ли? — спросил Эш. — Потому что оттуда, где я стою, на это не похоже. Ты не только не повиновался мне, когда я сказал держать Саншайн здесь, ты еще заключил сделку с Катагарцем и Эротом, а это не твое дело. Ты не выкинешь эти обязательства, Тэлон. Соображаешь, как нас могут поиметь?
— Я должен был сделать это. Я должен был защитить мою жену. Меня не волнует, чего это будет стоить.
— Твоя жена? — Эш покачал головой. — Тэлон, посмотри на меня.
Тэлон подчинился.
Эш уставился на него пристально, его глаза были холодными и бесчувственными.
— Твоя жена мертва. Она умерла полторы тысячи лет назад и похоронена на твоей родине. Саншайн не Нинья.
Тэлон зарычал от гнева и боли. Это неправда. Саншайн — его жена. Он чувствует это. Он знает это. Она — все, что имело для него значение.
Все, что имело значение.
Прежде чем смог подумать дважды, он напал на Ашерона, схватив его за горло руками и тряся, пытаясь заставить понять.
— Она не мертва! — рычал он. — Будь ты проклят, она не мертва.
Эш отбросил сдержанность и применил свою энергию, чтобы остановить его.
Тэлон шипел и ругался, пытаясь освободиться, но это было бесполезно.
И в тот момент он понял, как далеко на самом деле он ушел от реальности.
Я напал на Ашерона.
Эта мысль отрезвила. Если он не успокоиться и не придет в себя, то их всех могут убить.
Всех их.
Эш глубоко вздохнул и отпустил его.
— Тэлон, ты должен решить, что делать. У Темных Охотников нет жен. У нас нет семей. И у нас нет никого, кроме нас самих. Наша ответственность, наша единственная ответственность — это человечество, которое не может защититься от даймонов. Ты должен рассуждать здраво.
— Я знаю, — измученно выдохнул Тэлон.
Эш кивнул. Потом его глаза стали странными, совершенно серебряными.
— Скажи мне, что ты хочешь сделать. Желаешь ли ты, чтобы я просил у Артемиды вернуть твою душу?
Тэлон думал. Прямо сейчас он стоял над пропастью, не думая никогда, что так будет. Ни разу за свою бытность Темного охотника он не посмел мечтать о том, что Нинья могла бы вернуться.
Что она могла бы…
Тэлон закрыл глаза и вздрогнул.
Нинья не вернулась. Ашерон был прав.
Она была мертва.
Женщина в доме не была его женой.
Это была Саншайн. Энергичная, заботливая женщина, в которой сочетались огонь и мужество. У нее могла быть душа его жены, но она была кем-то еще. Кем-то, без кого он не хотел жить. Та, кого он не смел удерживать.
Он почувствовал, что его сердце разорвано в клочья. Саншайн была человеком. Со временем она могла бы забыть его и иметь другую жизнь. Любить кого-то еще.
Эта мысль пронзила его, но он должен это сделать.
Так или иначе, он потерял бы ее. По крайней мере, у нее оставался шанс быть счастливой с тем, кто ее не убьет.
— Нет, — ответил Тэлон спокойно. — Я не хочу требовать свою душу обратно, зная, что потеряю Саншайн из-за ярости Камулуса. Я не хочу получить свободу такой ценой.
— Ты уверен?
Он кивнул, потом отрицательно мотнул головой.
— Если честно, Ти-Рекс, я больше ни в чем не уверен, — он посмотрел на него. — Ты когда-нибудь любил?
Ашерон стоически выдержал его пристальный взгляд и не ответил.
— Знаешь, жизнь и любовь — это то, что можно заменить, а людей — нет. Если ты знаешь эту женщину и по-настоящему любишь ее, разве это не достойный случай, чтобы освободиться и быть с ней?
— Но если я ее потеряю…
— Что значит если, Кельт? Единственное, в чем я уверен, так это в том, что если ты не попробуешь, тогда потеряешь ее точно.
— Но если я позволю ей уйти, то, по крайней мере, она будет жива.
— Много ты прожил после смерти Ниньи?
— Это несправедливо.
