БОГАТЫЙ КУПЕЦ. Два процента скостим (поглаживая бороду), — это мы можем.

КОРОЛЬ. Скости сто два процента, тогда подумаем.

Богатый купец считает на пальцах и думает.

ЮРИСТ. В ночных прогулках их высочеств я не усматриваю состава преступления, а потому полагал бы оставить дело без последствий.

КОРОЛЬ. Твоими бы устами да мед пить.

ХУЛИГАН. Наплевать!

КОРОЛЬ. Ась?

ХУЛИГАН. Да ты, король, на это дело плюнь, — пусть ходят, куда хотят.

КОРОЛЬ. Проплюешься. Тут что ни плёв — сто рублёв, а то и более.

Богатый купец задумался. Ему кажется, что и за уступкою ста двух процентов подряд выгоден. Он крякает, поглаживая бороду, и хочет согласиться. Но его одергивает

ПРИКАЗЧИК (шепчет). Брось, дядя, окромя убытков других прибытков не предвидится.

БОГАТЫЙ КУПЕЦ. Врешь?

ПРИКАЗЧИК. Как перед Истинным!

ЛАСКОВАЯ СТАРУШКА. И я их выспрошу, и я их вымолю, и они мне скажут.

КОРОЛЬ. Больно ты ласкова, бабушка, да ин беда — не скажут они тебе, не таковские.

ЮНЫЙ ПОЭТ. Все диалоги, которые мы выслушали, являют собою точный символ извечной антиномии.

ШУТ. А ты антимоний не разводи, говори прямо.

ЮНЫЙ ПОЭТ. Скажу кратко — никто не берется узнать, где бывают в таинственные ночные часы королевны, — я это узнаю.

КОРОЛЬ. Ладно, узнай. Не узнаешь в три ночи — на третье утро повешу. А узнаешь — твое счастье, — любую королевну бери замуж, а приданое дам, как обещал, от своего слова не попячусь. Только смотри, парень, не сдуру ли ты расхвастался? Лучше откажись, пока не поздно.

ШУТ. У нас петли мягкие, пеньковые, а вешальщики опытные.

ЮНЫЙ ПОЭТ. Мы, мудрецы и поэты, хранители и провозвестники древнего обетования о преображении святой плоти, мы не даем пустых обещаний. Я сказал — я сделаю.

КОРОЛЬ. Ну, сам смотри. В петле невесело будет, так на меня не пеняй. Милые гости, не обессудьте на моей хлеб-соли, а потчевать больше нечем.

Гости и Гостьи вылезают из-за столов, кланяются королю и благодарят его. Король Политовский уходит, после него и все, кто куда, по чинам. Юный поэт остался один и размышляет.

ЮНЫЙ ПОЭТ. Тщетно гордость, хулиган ума, говорит мне: «Наплевать!» — благоразумие покачивает своим вязаным колпаком и спрашивает: «Что ты наделал?» И печаль моей души проснулась в своем алькове, — ах, милые альковы! — и, зевая, рыдает: «Увы, увы, увы!», свинья — печаль!

ПЕЧАЛЬ ЮНОГО ПОЭТА (внезапно являясь, свирепо). Сам свинья! И никакого нет алькова, а вот ты попляши.

Исчезла так же внезапно, как и появилась.

ЮНЫЙ ПОЭТ. Что я наделал? Взялся узнать, а сам ничего не ведаю. Если не узнаю, ведь король меня повесит. А это — очень неприятное положение. Или состояние? Положение — горизонтальное, состояние — вертикальное, а висеть? Не знаю. В моем мозгу, — кажется, это точно? — сложились два стиха:

Когда меня повесят,То чем меня утешат?Виселицу украсят?Но я не буду видеть.Все девушки заплачут?Но я не буду слышать.

Вот, даже шесть стихов. Кажется, это не плагиат? Впрочем, ведь я живу в доисторические времена, сказочные, когда, по меткому выражению Некрасова,

Свободно рыскал зверь,А человек бродил пугливо.

Все поэты, которым я мог бы подражать, будут жить после меня. Неприятное положение. Или состояние?

Стоит — раскручинился, пригорюнился.

НАМАЛЕВАННЫЙ СТАРИК. Не сойти ли мне с картины? Не утешить ли мне малого?

Кряхтит и лезет из рамы.

ЮНЫЙ ПОЭТ (в восторге). Вот — торжество искусства.

ЗНАТОК ИСКУССТВА (вдруг явившись). Это — фотография. Искусства здесь нет.

Впрочем, его уже и нет на сцене.

МАЛЯВИНСКИЕ БАБЫ. А мы споем, пока старик вылезает. (Поют громко и пляшут шибко.)

Горка ты горка,Горушка крутая,Травка шелковая!Да по той ли горкеМил удалый ходит,Во скрипку играет,Короля потешает.Послушайте, люди,Что в городе бают:Парней продавают.Купцы закупают,Девять на денежку,Десятого в придачу.

НАМАЛЕВАННЫЙ СТАРИК. О чем, добрый молодец, призадумался?

ЮНЫЙ ПОЭТ. Как мне, дедушка, не призадуматься? Взялся я для короля проведать, куда его дочери по ночам уходят, а сам ничего не ведаю.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже