Крастан был учеником алхимика, а бабушка – юной леди Великого Дома. Они родились и выросли в разных мирах. Но здесь, в Подполье, эти различия кажутся не такими существенными, как раньше. Матильда не чувствует себя связанной старыми правилами.
Она поворачивает голову, касаясь виском скулы Алека:
– Почему ты никогда не целовал меня?
Матильда слышит, как он тяжело сглатывает.
– Ни разу за эти годы. Ты знал, кто я, – говорит она. – Знал, что я обладаю магией. Но никогда не просил поцеловать тебя. Почему?
Он опускает голову так, что его губы почти касаются ее шеи. Матильда чувствует тепло его дыхания. Но через секунду он отстраняется, отчего ей становится холодно.
Когда она оборачивается и смотрит Алеку в глаза, видит в них лихорадочный блеск.
– Не знаю, – говорит он. – На самом деле, я не задумывался об этом.
Эти слова ранят ее, но она не хочет, чтобы он это заметил.
– Да и вряд ли бы ты смог позволить себе меня.
Ей хотелось произнести это в шутку, но получилось язвительно. По его лицу пробегает тень.
– Мне нужно идти, – заявляет Алек. – Ты… пересыпь травы в банку и плотно закрой крышкой, хорошо?
Он уходит, оставляя Матильду в большей растерянности, чем прежде.
Эйса медленно идет по рынку Подполья, мимо пурпурного дерева в центре, мимо прилавков, наполненных алхимическими зельями. Они уже не вызывают у нее такого возмущения, как раньше. В большинстве бутыльков лекарства, облегчающие боль, и зелья, позволяющие продуктам дольше оставаться свежими. Она понимает, что в Иллане есть люди, которые с радостью заплатили бы за эти средства, что бы ни говорил отец Тос.
При виде ее некоторые кивают, а кто-то приподнимает шляпу. Эйса касается кусочка морского стекла, вплетенного в волосы. Некоторые девушки тоже стали носить стекло в волосах, когда Эйса рассказала им истории об иллишских шелдар. Она все еще скучает по островам: по семье, скалам, песне моря, которую слышно повсюду. Но в Подполье, рядом с другими девушками, тоска не такая острая.
Новые знакомые помогли ей меньше бояться магии. Рядом с ними она понимает, что это дар, а не проклятие. В конце концов, она не крала магию из Источника, та была дана ей. И вряд ли боги выбрали бы ее, если считали, что она этого недостойна.
Эйса стала больше тренироваться, и ей все легче контролировать магию. Но есть и то, что не хочет ей подчиняться. Ее видения раньше приходили по ночам и напоминали сны. Но чем больше она практикуется, тем чаще видит их, даже когда бодрствует. Алеканд сказал, что провидцы в древности использовали для предсказаний чаши с водой, а их разум переносился во времени и пространстве. Кажется, они сами определяли, что хотят видеть. А вот у нее нет выбора. Она будто идет мимо неглубокого пруда и вдруг оказывается в море среди бушующего шторма. Темная вода бурлит вокруг, не давая всплыть на поверхность.
Свернув налево в боковой туннель, Эйса останавливается перед брезентовой палаткой. Но прежде чем она решает, действительно ли хочет войти, изнутри доносится голос:
– Входи, Эйса.
Джасинта сидит на большой подушке с книгой в руках. Каменный пол покрыт толстым ковром. Палатка заполнена книгами и разноцветными стеклянными фонариками, с которых на веревочках свисают кусочки зеркал, сияющих словно звезды. Это место наполнено уютом.
– Что привело тебя в мое скромное жилище? – с улыбкой спрашивает Джасинта.
Эйса сглатывает. Учитывая, что Джасинта видит обрывки будущего, возможно, она уже знает ответ.
– Я надеялась, ты расскажешь, как карты помогают тебе разбираться в видениях.
