— Перекур!..
Тяжело дыша, присели на травянистый откос, закурили.
— Давно лопату не держал, — заговорил Соснин. — _ Между прочим, здесь же вот лет пятнадцать назад начинали строить завод. Теперь, можно сказать, мы зашли с тыла. Тогда фронт работ начинался от города. С той стороны, вернее. До города-то еще лесом надо было идти целый час. Тоже кайлами и лопатами орудовали. Тачки были в ходу, носилки. А что нам, комсомольцам, молодым да здоровым? Грачев, помню, всегда впереди был. Смолоду в вожаках ходил. Потом с ним вместе и в цех пришли. Сначала он технологом работал, а года так через два — секретарем избрали. С тех пор и вкалывает лет уже восемь. Круглова тоже помню совсем парнишкой. До чего задиристый был. Но тогда ему это больше шло. Молодые — они всегда горячие. Дробин появился позднее, после института. Было, я тебе скажу, время боевое, веселое. А сейчас — то, да не то. Война, брат, все испортила. Та же вот лопатка, а по-другому ее в руках держишь.
Соснин затянулся последний раз и затоптал окурок.
— Есть, оказывается, в куреве свой смысл, — сказал он. — Без перекура и богу душу отдать недолго.
— Оказывается, есть, — улыбнулся Алексей. — Чем дальше, тем больше этих «оказывается». Оказывается, и меня зря отговаривали.
— Э-э, да когда то было! В те поры ты еще зелен был, а сейчас — мужик мужиком. Честно скажу, жалел тебя, как своего сына. — Соснин прикрыл глаза. — Год прошел как нет моего Павлушки… И многих уже нет. Я ведь тогда бросал эту заразу. А потом… когда узнал… не смог. Задымил, и вот — по сей день. Коль ты, Алексей, уже привык, скажу тебе одну премудрость. Сам ее вывел. У курящего есть свои плюсы. Понимаешь, у него есть мгновения задушевных разговоров с другом, есть моменты, когда он думает о самом заветном, что ли, и, стало быть, есть мгновения радости. Их много, да и одно — дорого. Иногда помнишь его чуть ли не всю жизнь, и получается, что одно такое мгновение больше, чем годы. Этими мгновениями, может быть, и живешь, а годы утекают быстро, как вода. Вот и получается, что кто бросил курить, сохраняет годы, но теряет драгоценные мгновения.
— Целая теория.
— Да нет, мы — практики. — Соснин повернул лопату, оглядел ее внимательно, воткнул в землю и неожиданно спросил: — У тебя с Настей-то что, размолвка?
— Это долгий разговор. Нет у нас с ней ничего.
— Ну да, — задумчиво промолвил Соснин. — Первое увлечение, бывает, проходит. Правда, помнится и через далекие годы. Но, опять же, как помнится?..
Алексей слышал, что первая любовь помнится человеку всю жизнь. Но ведь Настя — это не первая любовь, и Алексей сказал об этом Соснину, испытывая неловкость, потому что не знал, как объяснить отношения с Настей и их разрыв.
— Тут я тебе не судья — ответил Соснин, поднимаясь с откоса. — Дело, как говорится, полюбовное. Не знаю, как бы поступил в таком случае мой Павлушка. Мало ему отпустила жизнь, и неизвестно, что бы он натворил впереди. Но, сдается, характер у него вроде твоего. Не трепачи вы оба. Была у Павлушки первая любовь, с ним и осталась… А Настя все равно девушка хорошая, нравится мне.
«Нравится!.. — подумал Алексей, берясь за кирку. — А мне нравится Нина. Ее-то Соснин не знает, да и Настю — тоже. Со стороны рассуждать просто, к тому же в таком возрасте…»
Домой Алексей вернулся затемно. Валентина Михайловна уже спала, а Галина сидела у стола, на котором под сложенным полотенцем стояли чайник и кастрюлька с вареной картошкой. Галина отложила газету и внимательно посмотрела на Алексея.
— Вы совсем заработались. Есть хотите? Мы оставили вам немного картошки. Она еще не успела остыть.
— Спасибо! Есть не хочу, чаю выпью.
Единственным желанием Алексея было — свалиться на диван и уснуть, но он заставил себя пойти на кухню; умылся и переоделся. Почувствовав себя свежее, Алексей вернулся в комнату, налил чаю и развернул газету, которую оставила Галина. Страницы газеты были заполнены сообщениями о боях на Воронежском, Сталинградском, Кавказском направлениях. Заводы, эвакуированные в глубокий тыл из прифронтовой полосы, выпускали боеприпасов в два и в три раза больше, чем раньше. Бакинские нефтяники бурили нефтескважины по скоростному методу. Страна получила от трудящихся в фонд обороны Родины за какие-то полгода более миллиарда рублей.
Глаза Алексея закрывались, его все больше клонило ко сну. Он выключил свет, залез под одеяло, но в это время в комнате появилась Галина. Попросив прощения, она включила свет.
— Я совсем забыла. Вам тут принесли письмо, кажется, из Мурманска. — Галина положила конверт на край стола, поближе к дивану, на котором лежал Алексей. — Спокойной ночи.
И она ушла в маленькую комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
