– Ну я бы так не сказал о всех членах семьи Нуар. Знаешь, любой коллектив судят по его лучшим представителям, а не по худшим. Вспомни Эндрю Нуара или Камилу, или Агнессу. Ориентируйся на них.
Аим тут же осекся. «Неужели он и правда дал сейчас дельный совет? Как она это делает? Как ей удается пробуждать во мне старого меня? Она никто и ничто для меня. Никто и ничто». Аим закрыл глаза и еще несколько раз повторил про себя эти слова. «Она всего лишь оружие для мести».
– Эндрю Нуар был прекрасным представителем моей семьи, – согласилась Розали.
«Да, и тебе предстоит воскресить его для меня. Хотя бы поздороваешься с родственником».
Розали убрала волосы, которые мешали из-за ветра, за уши и продолжила:
– У него тоже были темные времена, но он не позволял мраку поглотить себя. Он читал стихотворения, ярко улыбался и пел. Поэзия была его самым любимым занятием. Хель иногда читала мне их перед сном. Я отчетливо помню одно. Оно правда не из радостных, но именно оно врезалось мне в память. Хочешь, я прочитаю?
Аим кивнул.
Чем дальше она читала, тем тише и печальнее становился ее голос.
– Ты должен спросить Жулли, она знает больше его поэм.
На пару мгновений она задумалась, а затем посмотрела на Аима и продолжила:
– Эндрю был отважным, именно он порвал порочный круг воскрешений, разработав перед этим какое-то заклинание, способное передавать ночные дары. Не каждый мог бы пойти против своей семьи и сделать то, что должно.
– Давно хотел у тебя спросить. Почему вам запрещают воскрешать мертвых?
– Мертвецы хранят молчание. – Розали пожала плечами. – Если воскресить мертвого, на него не будут действовать мои чары.
– То есть?
– Он будет знать все тайны, помнить их. Поэтому предки против. У них у самих полно тайн, и они не хотят, чтобы те вырвались наружу. И к тому же это небезопасно. Можно оживлять только того, кого разрешат Предки. Иначе воскрешение очередного человека повлечет за собой череду событий, возможно, даже непоправимых.
Аим в ответ хмыкнул.
– И вашей семье никогда не хотелось воскресить Хель?
– Даже если бы мы этого хотели, то не смогли бы. Хель отлично позаботилась о себе перед смертью. Она наложила на себя дополнительные чары.
Розали говорила с такой страстью, что у Аима сложилась впечатление, будто она думала об этом и не раз. И наверняка искала способ, как это проделать.
– Готова?
Розали бросила неуверенный взгляд на дом воспоминаний. Неожиданно она выпрямилась, неохотно, словно для нее это было давно забытое движение, как вороненок, который только учился летать и неумело расправлял крылья. Затем она слегка наклонила голову. В ее глазах загорелся интерес и… надежда. Да, это точно была надежда, ее отблеск в глазах других людей Аим узнает сразу. Ведь только благодаря ей он и его отряд двигались вперед в лесу.
– Ты сказал, он может воскресить любое воспоминание?
– Розали…
Но она его уже не слушала. Она поднималась по ступеням, следуя за своей идеей.
– Не стоит этого делать, – сказал он пустоте.
