Однако он не мог броситься ей на помощь. Граф должен был остаться в Брюсселе: только оттуда он мог действовать на благо венценосных узников. Да, он уже знал, что Людовик XVI, Мария-Антуанетта и их дети — настоящие узники Тюильри. Короля отстранили от власти и поместили под стражу. Он сильно переживал это унижение, ибо ни один французский монарх никогда еще не бывал в подобном положении. Однако ситуация оказалась сложной для всех, а не только для Людовика XVI: лишение короля власти не устранило ни одной трудности.
Депутаты, взволнованно обсуждая положение, задавали друг другу вопросы, на которые не находили ответов:
— Лишить ли короля власти навсегда?
— Кто тогда станет преемником?
— Если дофин, то кому быть регентом?
— Следовать ли конституции или провозгласить республику?
— Какую? Народную?
— А может, ввести диктаторское правление?
В одном депутаты были единодушны: король не хотел покидать Францию, иначе он не бежал бы к дальней, восточной границе.
Подумав еще немного, они решили объявить, что государя похитили, и декретами от пятнадцатого и шестнадцатого июля 1790 года Людовика XVI восстановили во всех его правах, а маркиза де Буйе и его сообщников, в том числе и графа Ферсена, обвинили в похищении монарха и его семьи.
Однако хитрая выдумка не обманула парижан, и вскоре пролилась кровь…
Мария-Антуанетта, не получая вестей от Ферсена, впала в отчаяние и попросила Эстерхази об услуге.
— Прошу вас, напишите ему, — обратилась она к давнему «почтальону», — что расстояние не может разделить любящие сердца… Передайте ему от меня это колечко, пусть носит его в память обо мне. Я носила его два дня…
Но вскоре королеве все же удалось отправить Ферсену послание.
«Я жива… но, боже мой, как же я волновалась за Вас! Не пишите мне, чтобы не выдать себя, и ни в коем случае не возвращайтесь в Париж, здесь Вам угрожает смертельная опасность, ибо все знают, что Вы помогли нам бежать. За нами следят день и ночь, но не беспокойтесь, со мной ничего страшного не случится. Прощайте…»
Ферсен узнал, что письмо королевы переправил депутат Барнав, один из тех, кто арестовывал в Варение монаршию семью. Поговаривали, что Барнав влюблен в Марию-Антуанетту, а она лжет ему, прикидываясь увлеченной им. Барнав умолял Марию-Антуанетту убедить короля согласиться на конституционную монархию, но у него ничего не получилось. О том же просил королеву и Дюмурье, навязанный королю в качестве первого министра. С Людовиком XVI ему не довелось встретиться, королева же приняла его очень плохо.
— Ни король, ни я, — заявила Мария-Антуанетта, — никогда не согласимся следовать этим вашим выдуманным конституционным новшествам. Объявляю вам об этом откровенно.
— Не препятствуйте своему спасению, мадам! — настаивал Дюмурье.
Но она отказалась слушать его. Своим спасителем она по-прежнему считала человека, которого любила.
И она не ошибалась.
«Я пожертвую собой ради них и буду служить им, пока остается хоть малейшая надежда…» — писал Аксель сестре Софи. На этот раз он не собирался оставлять короля и королеву на произвол судьбы. Он решил сам вывезти их за границу, поскольку о том, чтобы они по-прежнему жили во Франции, больше не могло быть и речи.
Обратившись за помощью к нескольким влиятельным эмигрантам, Ферсен представил им план спасения французских монархов. Речь шла о том, чтобы переправить Людовика XVI и его семью в Англию. Лорд Кроуфорд немедленно отправился в Лондон, однако английские власти решили соблюдать нейтралитет и вежливо отказались помочь.
Тогда швед отправился в Вену, дабы попросить помощи у императора. Но и родственники Марии-Антуанетты ограничились весьма туманными обещаниями.
Европа выжидала…
Ферсен вернулся в Брюссель в подавленном состоянии. От отчаяния графа спасло новое письмо Марии-Антуанетты, которое придало ему сил для дальнейшей борьбы.
«Я люблю Вас, друг мой, — писала французская королева. — Не беспокойтесь за меня, я чувствую себя хорошо. Мне недостает лишь Ваших писем… Возможно, нам не суждено свидеться вновь… Прощайте, самый любимый и самый любящий из людей…»
Через несколько дней в Брюсселе появился граф Эстерхази. Он без труда нашел Ферсена и вручил ему маленький пакетик. В пакетике было кольцо, которое Акселю прислала Мария-Антуанетта. Граф поцеловал его, надел на палец и со слезами на глазах поклялся спасти любимую. Он понимал, что план спасения королевской семьи можно составить лишь в Париже и, несмотря на запрет Марии-Антуанетты, стал готовиться к отъезду.
Одиннадцатого февраля 1792 года Ферсен в сопровождении своего адъютанта Ретерсварда, одетый в гражданское платье, в длинноволосом парике (он никогда не носил париков), имея при себе бумагу, удостоверявшую, что он — курьер короля Густава III и направляется к королю Португалии, никем не узнанный перешел границу Франции. Тринадцатого февраля он уже был в Париже. Оставив Ретерсварда в гостинице, граф поспешил в Тюильри. Под видом слуги он беспрепятственно проник во дворец и в восемь часов вечера наконец предстал перед Марией-Антуанеттой.
