Впрочем, довольно скоро Полине показалось мало соболезнований, которые выражали ей брат и прочие родственники, и она стала принимать в своем новом доме очень многих поклонников — и старых, например, Лафона, и новых, например, министра военного флота. И всем она с гордостью показывала огромную роскошную кровать, которая была способна выдержать самые ожесточенные любовные баталии.
— Правда, очень красиво? — спрашивала Полина. — Какая жалость, что бедный Виктор никогда ее не увидит…
Услышав такое, визитеры вели себя по-разному. Некоторые принимались вздыхать и не решались и пальцем прикоснуться к безутешной вдове, а некоторые, напротив, считали своим долгом немедленно проверить крепость пружин этого восхитительного ложа.
И вот Наполеон уже перечисляет Жозефине любовников госпожи Леклерк:
— Лафон — раз, Декрес — два, Макдональд — три, Гумберт — четыре, Семонвиль — пять, Монтолон — шесть… И это только те, о ком я знаю! А ведь она вернулась с Сан-Доминго всего четыре месяца назад! О, несчастный Леклерк!
— Что же вы думаете-с ней делать? — спросила Жозефина, втайне надеясь, что муж опять отправит ненавистную Полину куда-нибудь за море.
— Как что? — ответил корсиканец. — Выдавать замуж — и поскорее!
— И за кого же на этот раз? — не без иронии осведомилась мадам Бонапарт.
— Да за ее нынешнего возлюбленного. Он нам вполне подходит, потому что с его помощью можно попробовать помириться с роялистами.
Этим молодым человеком был Камилло Боргезе, внучатый племянник Папы Павла V. Красавец, богач, владелец двух дворцов и сорока замков и вилл, он увлекался скачками и считался одним из лучших наездников своего времени.
Жозеф Бонапарт, выполняя поручение брата, встретился с кардиналом Капрара, папским легатом, и совершенно серьезно заявил ему, что князь Боргезе скомпрометировал его сестру Полину.
— Спасти положение может только женитьба, — заключил он.
Легат немедленно направился к Камилло и рассказал ему о визите господина Жозефа Бонапарта, брата всесильного первого консула Франции.
— Вы должны жениться на Полине, — убеждал юношу Капрара. — Опасно ссориться с этой семьей.
Князь был в ужасе. Одно дело — время от времени развлечься с вдовой Леклерк, и совсем другое — идти с ней под венец. Но легат настаивал, и Боргезе, чуть не плача, согласился стать мужем Полины.
Венчание состоялось шестого ноября 1803 года в замке Жозефа Бонапарта под названием Мортфонтен. Встревоженный князь очень внимательно, строчка за строчкой, прочитал брачный контракт. Все присутствующие заметили, что он вздохнул с облегчением, радостно и благодарно улыбнувшись членам семьи Бонапартов. Родственники Полины решили, что Боргезе благодарит их за то, что они выдают за него самую красивую женщину в мире. Они не знали, что в Италии было принято упоминать в брачном контракте имя любовника невесты, и князь опасался, что найдет там длинный ряд незнакомых фамилий…
Полине очень нравилось именоваться княгиней Боргезе, тем более что ее титул вызвал жгучую зависть у сестер — Элизы и Каролины. Первая пока не превратилась в герцогиню Тосканскую и носила неблагозвучную фамилию Баччиокки, а вторая звалась госпожой Мюрат, то есть была невесткой кабатчика. Иоахим Мюрат еще не успел стать знаменитым маршалом и королем Неаполитанским.
К сожалению, Полину ожидало разочарование, ибо ее муж оказался… нет, не импотентом, но «недостаточно прытким», как откровенно выразилась сама новобрачная. Впрочем, ходившую по Парижу шутку «Отдаться Камилло Боргезе — значит не отдаться никому» она решительно и гневно опровергала. Разумеется, ей верили, потому что знали о ее бурном темпераменте и полагали, что она не потерпела бы рядом с собой человека бессильного.
Весной 1805 года Полина, гордясь тем, что она теперь — сестра императора Франции, задумала заказать знаменитому итальянскому скульптору Канове свой портрет. Он приехал в Париж, долго с восхищением созерцал молодую женщину, а потом предложил изобразить ее в образе «Венеры-победительницы». Скульптору было уже шестьдесят три года, и только чудом с ним не случился инфаркт, когда он увидел перед собой полуобнаженную красавицу в бриллиантовом колье: Полина стремительно разделась, дабы продемонстрировать Канове свои замечательные формы, действительно достойные Венеры.
— Но римская богиня не может быть одета, — блеснула княгиня Боргезе своими познаниями в мифологии, и скульптор вынужден был согласиться с этим утверждением.
Справившись с собой, маэстро взглядом знатока посмотрел на белоснежную грудь венценосной натурщицы и сказал неуверенно:
— Эта часть вашего тела столь прекрасна, что мне вряд ли удастся превзойти природу. Поэтому я просто сделаю слепок с ваших грудей.
Полина, разумеется, с радостью согласилась. Но тут Канова засомневался:
— Я не могу прикоснуться к столь совершенным предметам!
— Но чего вы испугались? — удивилась княгиня.
— Я боюсь влюбиться в свою модель!
— Да вы, оказывается, льстец! — рассмеялась Полина.
А потом разразился страшный скандал: сестру Наполеона обвинили в бесстыдстве.
