Императором Франции Наполеон стал в апреле 1804 года, после того как сенат вынес постановление, дающее первому консулу Бонапарту этот пышный титул. А второго декабря того же года в парижском соборе Нотр-Дам Папа Пий VII торжественно венчал и помазал Наполеона на царство. Когда Папа хотел возложить на его голову корону, Наполеон внезапно выхватил ее из рук первосвященника и сам надел на себя венец.
— Мне не нужно благодеяний, — объяснил он позже Жозефине. — Это моя корона, и я никому не дам прикасаться к ней.
Гортензия была счастлива — и не только потому, что ей нравилось называться падчерицей императора и его свояченицей, но и потому, что Наполеон начал все чаще давать ее мужу разнообразные поручения, связанные с внешней политикой. Людовик ездил по всей Европе, а его жена тем временем веселилась на балах. Она замечательно умела танцевать, и в пансионе мадам Кампан танцмейстер не мог ею нахвалиться.
Начало века принесло с собой новые веяния, и Гортензия с упоением осваивала вальс и польку, удивляясь тому, почему эти замечательные танцы не появились раньше.
И вот однажды она заметила некоего молодого офицера, который, взобравшись на стул, улыбался во весь рот и громко хлопал в ладоши, как если бы Гортензия была обычной танцовщицей на жалованье в каком-нибудь театре.
«Что он себе позволяет, этот нахал?!» — возмущенно подумала красавица и решительно подошла к офицеру, ловко спрыгнувшему со стула и ожидавшему ее все с той же широкой улыбкой.
Гортензия уже встречала этого драгунского лейтенанта. Он служил в полку, которым командовал Луи Бонапарт, и звали его Шарлем Флао.
— Муж отзывается о вас довольно лестно, — сухо произнесла Гортензия, сделав вид, что не заметила изящного поклона юноши, — но, мне кажется, он заблуждается.
Вы дурно воспитаны, если не умеете отличить бальной залы от театральной. Аплодисменты тут неуместны.
А спустя несколько дней Шарль Флао появился в особняке на улице Виктуар, принадлежавшем Людовику Бонапарту. Привела туда лейтенанта его мать, мадам Суза, жена португальского дипломата. В юности эта дама вышла замуж за пожилого аристократа, графа де Флао, который настолько обожал жену, что довольно долго закрывал глаза на ее связь с неким молодым аббатом и лишь вздохнул, узнав, что у любовников родился сын. (Впоследствии аббат навсегда скинет сутану и станет одним из самых известных в истории министров иностранных дел. Фамилия его была Талейран.) Во время Великого Террора графа казнили, а через год его вдова очаровала дипломата-португальца, и он повел ее под венец. Шарля усыновили. Оба отца — и настоящий, и неродной — прекрасно относились к юноше и всячески ему протежировали.
Очутившись в доме Гортензии, Шарль сказал ей:
— Уверяю вас, я хорошо воспитан, и моя матушка может это подтвердить. Но если вы по-прежнему сердитесь на меня, то пожалуйтесь ей — и проказника сегодня оставят без сладкого.
Гортензия рассмеялась и простила очаровательного лейтенанта.
С тех пор он стал частым гостем в особняке своего командира. Пение, музицирование, чтение вслух — и вот уже Гортензия не может и дня прожить без этого остроумного красавца. То чувство, которое она начала питать к нему, было очень похоже на любовь, но молодая женщина не сразу осознала это.
Лейтенант признался ей, что ему очень нравилась молоденькая полька, которая не так давно уехала в свою далекую холодную страну, оставив его с разбитым сердцем и даже не пообещав вернуться.
— Мне кажется, — сказала однажды Гортензия матери, — он вполне достоин любви. Жаль, что эта девица уехала. Он так страдает — и уже этим интересен мне…
Жозефина улыбнулась.
— Осторожнее, девочка моя. Не думай о нем слишком уж часто. И еще одно. Хочу тебя предостеречь. Ты не забыла, надеюсь, что вот уже две недели лейтенант Флао служит адъютантом у Мюрата? Ну а о темпераменте мадам Мюрат ты наслышана.
Гортензия начала бурно возражать матери. Флао вовсе не такой. Он не польстится на прелести Каролины… да и Каролина, может быть, не обратит внимания на нового мужниного адъютанта…
Но госпожа Мюрат, разумеется, сразу заприметила Шарля, и у них завязался бурный роман. Гортензия, впрочем, хотя и предупрежденная матерью, долго ни о чем не догадывалась, потому что Флао по-прежнему ухаживал за ней — присылал цветы, наносил визиты, аккомпанировал на рояле ее пению. И если бы не роскошный бал, устроенный Мюратом в его замке Нейи, истина, быть может, никогда бы не открылась.
Разгоряченная танцами, Гортензия вышла в темный сад. Кое-где горели китайские фонарики. Веяло приятной прохладой. Молодая женщина решила подойти к пруду и отдохнуть на мраморной скамье, стоявшей на берегу. Но там уже расположилась влюбленная парочка: мужчина и женщина так страстно обнимались и так тяжело дышали, что не заметили приближения Гортензии. Это были Каролина и Шарль!
Ничем не выдав своего присутствия, Гортензия бросилась обратно в дом — сказать Мюрату, что у нее внезапно сильно разболелась голова и что поэтому она вынуждена уехать. «Ах, какая жалость! Я не смогу попрощаться с моей милой Каролиной!»
