И когда пришла пора крестить крохотного Жозефа-Франсуа, то император захотел, чтобы его крестной матерью стала Гортензия. Она уже была тогда на шестом месяце беременности, но широкое платье сидело на ней так ловко, что никто не заметил ее округлившейся талии.
Экс-королева Голландии ласково поцеловала своего крестника, с тревогой думая о том, что скоро у нее появится собственный малыш. Она долго не могла выбрать место для родов, потому что опасалась, как бы Луи не устроил публичный скандал той, кого все еще считал своей женой.
Посоветовавшись с матерью, Гортензия обратилась за помощью к брату Евгению, который был вице-королем Италии.
«Милая сестра, — ответил господин де Богарнэ, — мне очень жаль, что ты плохо себя чувствуешь и нуждаешься в лечении. Приглашаю тебя в Милан, где к твоим услугам будут превосходные врачи. Если же недомогание не позволит тебе добраться до Милана, то советую остановиться в одном доме, стоящем на берегу озера. Там так чудесно, что тебе непременно полегчает. Домоправительница — женщина добрая и в округе весьма известная. Может, тебе любопытно будет узнать, что она часто принимает роды у окрестных жительниц…» Дальше следовало подробное описание маршрута.
Флао, которому Гортензия показала это письмо, прочитал его и недоуменно спросил:
— К чему столько околичностей? Разве он не знает, зачем мы едем к нему?
— Как же вы недогадливы, — пожурила любимого Гортензия. — А если бы это послание попало в руки недоброжелателей ?
— Мне отчего-то кажется, — вздохнул Шарль, — что мы с вами уже никого не интересуем…
Ни до деревушки, где жила повитуха, ни тем более до Милана Гортензия и сопровождавшие ее Адель де Брок (самая близкая подруга) и Флао так и не добрались. Будущий герцог де Морни появился на свет в маленьком городке Сен-Морис.
После отречения Наполеона Флао предложил Гортензии руку и сердце, но она отказалась, предпочтя отправиться к отчиму. Он был почти всеми предан, вторая жена даже не делала попыток встретиться с ним в его изгнании — а вот Гортензия, нежная и решительная одновременно, смогла добиться от европейских государей позволения приехать на Эльбу.
Впрочем, она не стала госпожой Флао еще по одной причине. Она заранее знала, что муж ни за что не будет верен ей, ибо верность всегда претила этому красивому и честолюбивому человеку. Гортензия осталась экс-королевой Голландии, а потом приняла титул герцогини де Сен-Ло, связанный с одним из владений Людовика Бонапарта.
Этот титул предложил ей Людовик XVIII, которого надоумил русский царь Александр.
— Вы не должны были соглашаться на эту унизительную подачку, — заявил ей Шарль. — Вы предали императора!
— Да как вы смеете! — вспылила Гортензия, и они поссорились.
Во время Ста дней и после Ватерлоо Гортензия была рядом с Наполеоном. Она принимала его в Мальмезоне, доставшемся ей в наследство от Жозефины, и едва не умерла от горя, узнав о ссылке императора на остров Святой Елены.
Флао тоже был безутешен и говорил, что предпочел бы пасть на поле Ватерлоо, чем переживать этот позор.
Обоих ожидало изгнание. Когда войска союзников вступили в Париж, Гортензия уехала в Констанс. Здесь она жила очень уединенно, занимаясь исключительно воспитанием среднего сына, Шарля-Луи, и сама учила его рисованию и танцам.
Что же до старшего ее ребенка, Наполеона-Людовика, то после падения Бонапарта между Гортензией и ее бывшим мужем начался судебный процесс, наделавший в Европе много шума. В результате этого процесса Наполеон-Людовик перешел под опеку отца и жил с ним в Риме и Флоренции. Он был дружен с Шарлем-Луи и в 1831 году даже участвовал вместе с братом в восстании против нового Папы Григория XVI. Их отец был взбешен поведением сыновей и потребовал, чтобы принцы поскорее сложили оружие. Пока шли переговоры, Наполеон-Людовик внезапно заболел корью и умер.
Гортензия последовала за ним через шесть лет и так и не узнала, какая блестящая судьба ожидала Шарля-Луи, который в 1852 году сделался императором Франции. Всю жизнь он верил в свое предназначение, и любящая мать поддерживала в нем эту веру — но лишь для того, чтобы угодить сыну. В глубине души Гортензия считала Шарля-Луи человеком вполне заурядным — и была совершенно права.
Шарль де Флао перебрался в Англию. Там в 1817 году он женился на Маргарет Элфинстоун, дочери лорда Кита — особе невзрачной, но весьма умной и энергичной, а главное — богатой.
На родину он вернулся лишь после воцарения Луи-Филиппа и быстро сделался пэром, а потом в качестве посла Франции уехал в Вену и прожил там целых семь лет.
