Ее поведение шокировало не только французов, находившихся в Вене, но даже австрийцев.
Однажды старая королева Мария-Каролина, сестра казненной Марии-Антуанетты, которая терпеть не могла Наполеона и считала его «исчадием ада», ядовито сказала Марии-Луизе:
— Дорогая, замуж выходят один раз в жизни. На твоем месте я привязала бы к окну простыню и сбежала к супругу…
Выслушав бабушку, Мария-Луиза почувствовала угрызения совести, но, вообразив себя в роли беглянки, быстро успокоилась.
Меттерних был уверен в капитуляции Марии-Луизы. Он знал, что для нее все уже кончилось: слава, великолепие, роль первой дамы Империи. Но самое главное — вдребезги разбился миф о непобедимом Наполеоне.
Принужденная выйти замуж за ненавистного ей человека, Мария-Луиза сумела со временем убедить себя, что любит его: ведь нельзя же не любить знаменитого, могущественного и к тому же нежного и галантного мужчину!
Однако теперь Наполеон лишился абсолютно всего и перестал привлекать ее. Она вышла замуж за императора, которому поклонялась почти вся Европа; нынче же он превратился в самого униженного человека в мире. Своей жене он мог предложить лишь скромное убежище на «острове спокойствия» — этого было бы достаточно любящей женщине, но Мария-Луиза никогда не была просто женщиной. Понимая, что значит быть императрицей, приобретя вкус к власти, она уже не могла от всего этого отказаться. Поэтому ей нужно было герцогство, пусть небольшое, но тоже с троном.
Ее больше не волновала участь Наполеона, и она ловко пряталась за отцовский авторитет, избавлявший ее от любых обязательств.
Однако каким бы пышным ни был прием, оказанный ей в Вене, Мария-Луиза скучала. В июне она решила поехать в Савойю, на воды. Вскоре она уже была в Шамони, где провела шесть дней, а потом отправилась в Эксле-Бен в Провансе. Ей хотелось отдохнуть и поправить свое здоровье; к тому же она дала слово встретиться там со своей задушевной подругой герцогиней Монтебелло, вдовой маршала Ланна. Герцогиня принадлежала к свите французской императрицы и сопровождала Марию-Луизу в Австрию, но вскоре затосковала по Франции и вместе с бывшим императорским врачом Корвизаром сбежала в Париж.
Марии-Луизе стоило много труда получить разрешение отца на выезд из Австрии. Император опасался, как бы дочь, вырвавшись на свободу, не бросилась к мужу на Эльбу. В конце концов Франц I разрешил Марии-Луизе отправиться на воды, но без сына, который должен был остаться в Вене. Маленькому белокурому «настоящему австрийцу» уже подобрали наставников и гувернеров, которым было предписано усиленно следить за мальчиком; до самой смерти сыну Наполеона не разрешалось покидать пределы Австрии и вообще совершать дальние поездки. К матери в Парму он так никогда и не попал.
Итак, Мария-Луиза оставила сына в Вене и отправилась в путешествие «с совсем маленькой свитой», как она сама выражалась. Ее сопровождали всего лишь тридцать два человека, набившиеся в несколько карет: барон де Меневаль, генерал Боссе, бывший советник Наполеона, графиня Бриньоле, три врача, один дворецкий, две чтицы, один квартирмейстер, одна прачка, один кузнец, три курьера и семнадцать слуг.
В Каружже выйти из кареты Марии-Луизе помог генерал Адам-Альбрехт Нейперг, который в 1812 году состоял при императрице в должности камергера. Увидев его теперь, она не выказала никаких признаков радости; более того, его появление показалось ей весьма подозрительным.
Мария-Луиза уже знала, что вокруг нее плелись головоломные международные интриги. Весело проводя время, чередуя лечебные процедуры с балами, она разрешала ухаживать за собой французским офицерам, которые внимательно выслушивали каждую ее фразу, анализировали каждую улыбку и все свои наблюдения передавали Талейрану. Меттерних же вместо тайных агентов подослал к Марии-Луизе Нейперга, которого считал вполне подходящим на роль шпиона и… обольстителя.
Графу Нейпергу было немногим более сорока. На нем ладно сидел гусарский мундир, который он обычно носил и который в сочетании с черной повязкой, скрывавшей пустую глазницу, придавал ему мужественности. Единственный глаз смотрел с живостью и проницательностью, а хорошие манеры, учтивость и вкрадчивый голос располагали к Нейпергу людей. И еще одна любопытная подробность: он был наполовину француз. Внебрачный сын графини Нейперг и французского офицера из аристократической семьи, Адам-Альбрехт родился в Вене и, непонятно почему, люто ненавидел Наполеона; женат же он был на итальянке Терезе Пола, от которой имел четверых детей.
Графу Нейпергу было предписано отвлечь герцогиню де Колорно (под этим именем Мария-Луиза отправилась в путешествие) от мысли о поездке на остров Эльба.
Бывшая императрица не могла не заметить, что за ней ведется постоянная слежка, поэтому граф поначалу произвел на нее не лучшее впечатление — ей хватило ума разгадать в нем австрийского шпиона.
