— Когда придете сюда вечером, — продолжает доктор, — скажите дежурной внизу, что участвуете в проекте «Круг Эндимиона».
Ощущая острую потребность сказать что-то еще, но боясь озвучить вопрос, который вертится на языке у каждого
— Почему вы назвали проект именно так?
Голос ее звучит безнадежно слабо и нетвердо, как у старшеклассницы, пришедшей на урок без выполненного домашнего задания.
— Посмотрите. — Он указывает на висящую на стене картину. — Это работа Никола Пуссена под названием «Селена и Эндимион». Согласно греческой мифологии Селена, богиня Луны, безумно влюбилась в Эндимиона, беззаботного и красивого юного пастушка. По ее просьбе Зевс пообещал юноше исполнить одно его желание. Имея широчайшую возможность выбора — любовь, счастье, власть, деньги, — Эндимион попросил у верховного бога того же, чего хотите и вы. — Доктор Клей обводит взглядом неполный круг. — Сна. Конечно, для него сон был всего лишь способом навечно сохранить красоту и молодость. Именно этого он жаждал более всего на свете, и Зевс удовлетворил просьбу пастуха, наградив его вечным сном. — Доктор смотрит на Саманту. — Вот почему я выбрал для нас это имя.
— Ну и как? Уже ощущаете себя Зевсом?
Она не знает, какие чувства вызвал у него вопрос, но впервые видит, что доктор Клей колеблется при выборе ответа.
— Посмотрим.
Саманта поворачивается к картине, и ее взгляд снова цепляется за пустой стул. По какой-то неведомой причине это отсутствующее, ломающее круг звено вызывает у нее беспокойство, и появляется предчувствие чего-то ужасного.
6
МУЧЕНИЧЕСТВО
Преодолев бегом три лестничных пролета и все еще отдуваясь, Фрэнк останавливается у двери квартиры Саманты. В бумажнике у него до сих пор лежит дубликат ключа, и сейчас он думает, стоит ли возвращать его по прошествии стольких месяцев. Он нажимает кнопку звонка и дважды стучит в дверь.
Саманта открывает, и глаза ее расширяются от удивления.
— Не был уверен, что застану тебя дома, — говорит Фрэнк, засовывая руки в карманы.
— Я взяла выходной. Не знала, на сколько задержусь, и решила подстраховаться.
Фрэнк осторожно входит и обводит квартиру взглядом, отыскивая перемены, произошедшие после его отъезда в Вашингтон. Похоже на то, как он впервые приехал домой после колледжа: вроде бы все то же самое и одновременно другое. Комнаты как будто уменьшились, сжались. На стенах новые картины. Артефакты прошлого — альбомы с рисунками, забытые безделушки — свалены в ящик и убраны в шкаф. Даже самая мелкая перемена напоминает о том, что жизнь здесь без него не остановилась, а продолжалась своим чередом. Никакой истории их любви. То, как Саманта стоит посреди комнаты, безвольно опустив руки, только усиливает ощущение утраты. Вот так она держалась в их последние недели вместе. В стороне от него, без страсти или желания. Говорила о чем угодно — о мебели, погоде, телепередачах, продуктах, — только не о них.
Именно это — ее усиливающееся безразличие, ее молчаливая отстраненность — действовало на него угнетающе. Он пытался убедить ее. Говорил, что они могут быть вместе. Говорил, что вовсе не ставит работу на первое место. Говорил, что любит ее. Но никакие объяснения не помогали. Что-то в Саманте изменилось, как будто она вот так, вдруг, за одну ночь, пришла к выводу, что за любовь к нему ей приходится платить слишком высокую цену. Секс стал актом отчаяния. Грубым физическим упражнением без нежности, без игры. По утрам, едва проснувшись, она поднималась и быстро уходила, так что к рассвету простыни остывали сильнее, чем воздух в пустой комнате.
Фрэнк никогда не верил, что причиной была его работа. Другой мужчина? Сомнительно. Они по-прежнему слишком много времени проводили вместе. Может быть, дело в том человеке, который напал на Саманту в библиотеке более двух лет назад? В это ему тоже не верилось. Она ведь выжила. Они выжили, оставаясь вдвоем, держась друг за друга. Он помнит, как сидел у кровати в больничной палате, держа ее за руку, стараясь не смотреть на пересекающую живот повязку. Но несмотря ни на что, вопреки тому, что у них было, все закончилось. Закончилось не ссорой и криками, а непролитыми слезами. Никто не бил посуду и не швырял стулья. Просто Саманта ушла от него в это чертово молчание.
В тот день, день, когда все закончилось, Фрэнк испытал скорее облегчение, чем печаль. Саманта отвезла его в аэропорт. Оба были немного взволнованны, но она молчала, как будто сказать было уже нечего, как будто у нее кончились слова. Серое небо висело над ними, будто тяжелая, сырая простыня на бельевой веревке, и колеса равномерно постукивали на неровной поверхности моста.
Может, она и не любила его никогда?
Эта мысль пугала его даже сильнее, чем ее молчание.
Тук.
— Я люблю тебя, — тихо обронил он.
Она неловко улыбнулась и повернула к терминалу.
Вот так и закончилась их любовь. Быстрее, чем Бог сотворил мир. Прошло шесть месяцев, а он все еще скитается по пустыне, отыскивая ответы.
