С того дня Кристина повторяла ритуал каждый вечер, используя «Гольдберг-вариации» в качестве колыбельной. Поначалу она надевала наушники осторожно, с опаской пловца, пробующего ногой холодную воду. Видения пугали, но Кристина приняла их как часть неизбежной платы за возможность спать. И хотя эффект музыки действовал не так уж долго, не более пяти-шести часов, это было лучше, чем ничего.
Но почему? Она и раньше слушала самую разную музыку, но ничто и никогда не помогало уснуть. Почему же на нее так подействовали «Гольдберг-вариации»?
В крохотной кабинке Кристина просматривает несколько биографий Баха. По трубе над головой с шумом проносится водный поток, и она вспоминает, что непосредственно над библиотекой находится мужская комната отдыха.
— Вот мерзость, — бормочет Кристина.
Подробной информации о Гольдберге найти не удается, но ее внимание привлекает эпизод в «Жизни и творчестве И. С. Баха».
Однажды летним вечером к Баху, жившему в Дрездене, подошел болезненного вида человек в черных одеждах, с красным шарфом и свисающим с шеи круглым кулоном. Незнакомец представился графом Германом Карлом фон Кайзерлингом и пригласил прославленного композитора на ужин.
Бах прибыл к дому графа под сумеречным небом, бросавшим красновато-золотистый отблеск на грязную дорогу. Замок Кайзерлинг стоял у подножия крутого холма, и каменные, пребывающие в постоянной тени стены покрывал мох. У входа Бах задержался, вслушиваясь в негромкие звуки клавесина. Мелодия показалась ему лишенной гармонии и незнакомой. Внутри царили тишина и странная неподвижность, более подходящие мавзолею. Никогда еще Бах так не мерз в летнюю пору. Слуга провел гостя по коридору с восемью выцветшими гобеленами, выглядевшими как далекие воспоминания. Оранжево-коричневый фон. Бесцветные небеса. Бледно-красные закаты. Бах удивился, когда, идя по коридору, слышал только звук своих шагов. Все слуги графа как будто плавали, бесшумно передвигаясь по замку в длинных одеяниях, скрывавших ноги. Никто не разговаривал, никто не улыбался, и друг с другом они общались при помощи заученных жестов и кивков.
Баха проводили в скромно обставленную комнату, где его тепло встретил хозяин замка. Граф так и не переоделся после дневной верховой прогулки, и от него несло сеном и лошадиным навозом. Он расположился в кресле напротив композитора.
