Кинкейд вздрагивает и поворачивается. На его лице напряженная, почти смущенная улыбка, и Саманта только теперь догадывается, что он подслушивал у двери. Полицейский начинает объяснять, что детектив Снейр не впускает его в квартиру, но Саманта обрывает эти объяснения:
— Почему здесь красная лампочка?
Она указывает взглядом на свисающую с потолка голую лампочку, похожую на язык колокола.
— Не знаю.
— Можете спросить у управляющего?
— Ну, вообще-то мне нельзя отсюда уходить. Я вроде как дежурю.
— Вижу.
Она смотрит на него до тех пор, пока ему становится не по себе.
— Ладно, слетаю вниз. Думаю, много времени не займет.
— Спасибо.
Видя ее улыбку, Кинкейд расслабляется и уходит. Саманта стучит, и дверь открывается почти одновременно со стуком. Фрэнк кивком приглашает ее войти. Свет в комнату проходит через белую полиэтиленовую шторку, установленную у окна, вероятно, для того, предполагает Саманта, чтобы обеспечить сохранность вещественных улик. Почти все книжные полки заняты аккуратно расставленными партитурами, но одна целиком отведена под коллекцию фарфоровых лягушек самых разных размеров и цветов. На все прочее в квартире энтузиазма и аккуратности уже не хватило. Еще одна лягушка сброшена с полки на пол, и от нее остались только разлетевшиеся кусочки и белая пудра. На полу кучами громоздятся десятки книг, журналов и блокнотов. Слева от двери стоит плакат в рамке, так и не дождавшийся, чтобы его повесили. По полу разбросаны изрядно потрепанные кошачьи игрушки. На стоящем у окна письменном столе с убирающейся крышкой стойки с компакт-дисками и небольшой музыкальный центр в окружении свечей. Одна из них, толстая, красная, полностью сгорела, оставив только фитиль, и растеклась по столу. Другая свалилась на деревянный пол, и длинные полоски застывшего воска отходят от нее в стороны, как солнечные лучи. В противоположном углу рядом со стулом и подставкой для нот лежит футляр с виолончелью.
Какой-то мужчина с мраморным лицом, в помятом льняном пиджаке фотографирует комнату. Яркая вспышка заполняет весь объем помещения и меркнет. Двое полицейских в форме просматривают ящики стола и картотеку.
Саманта поворачивается к шторке и чувствует на правом предплечье руку Фрэнка. Лицо у него напряженное и немного печальное.
— Не знаю, стоит ли тебе смотреть на это.
Она бросает на него короткий взгляд и, не говоря ни слова, откидывает клапан палатки и делает шаг вперед.
Перед ней подоконник. Кровь пролилась на него водопадом и, прежде чем засохнуть, растеклась по полу, образов уже остывшую лужу. Стекло разбито, и большая часть осколков покрывает площадку пожарной лестницы, к которой и подвешено на веревке вниз головой тело Фиби. Ноги привязаны к верхней площадке, руки разведены в стороны и привязаны к перилам. Блузка соскользнула к шее, обнажив белую кожу, черный бюстгальтер и вырезанный в верхней части живота кружок.
Саманта прижимает ладонь к животу и опускает глаза на решетку под ногами. Круг на животе девушки возвращает ее в тот вечер в библиотеке. С тех пор прошло более двух лет. Непосредственно перед тем, как все случилось, она почувствовала его запах, абсолютно неуместный среди книг, и ощутила силу мышц голой, безволосой руки, обхватившей ее шею. Прижав ее к холодному полу, он вырезал ножом круг на ее животе. Точнее, полукруг. Саманта судорожно вздыхает, словно ей недостает воздуха, и думает:
Саманта снова смотрит на Фиби. На лице девушки, перепачканном вытекшей из глубокой раны на горле и засохшей кровью, застыло мучительное выражение боли. Ссадины и порезы в разных местах тела дают основание предполагать, что она оказала убийце сопротивление. Черные слаксы разорваны у колена, из порвавшегося чулка торчат пальцы. Вероятно, ее вытолкнули из окна — или по крайней мере бросили на битое стекло и щепки от рамы, — перед тем как повесить.
Саманта отворачивается: она не хочет, чтобы Фиби запомнилась ей такой.
На площадке появляется кто-то еще. Детектив Снейр. Он некоторое время наблюдал за ней и держится сурово.
— Кто ее обнаружил? — решительно спрашивает Саманта, как будто нужные, правильные слова убедят его и ее саму в том, что у нее есть полное право находиться здесь.
— Одна женщина, живущая четырьмя этажами ниже. В половине седьмого утра вышла покормить кошек и увидела кровь в миске. Потом еще что-то капнуло сверху ей на щеку, и она подняла голову. Оказалось, что не дождь.
— И больше никто ничего не видел? На открытой пожарной лестнице в таком большом городе, как Сан-Франциско?
— Я уже обговорил все это с мистером Беннетом.
— А я как раз собирался ввести ее в курс дела, детектив.
Фрэнк, стоявший до того за ее спиной, делает шаг вперед.
Саманта, подбоченившись, продолжает смотреть на детектива.
— Сделайте одолжение.
