– Три человека за два дня. Представьте, сколько по этим коридорам ходит тех, кому нужна помощь, но кто боится ее попросить? Кому не к кому обратиться? Наплевать на сосунка, у которого проблемы с преподавателями. Я о реальных проблемах. Эту девчонку травят.
– Людей не изменишь, Кость.
– Их можно… припугнуть. Можно попытаться объяснить.
– Ты на эмоциях, – пробормотал Артур, – вот и хочешь спасти мир.
– Я не хочу никого спасать – я хочу помочь. Черт возьми, мы и так помогаем, просто…
– Что?
Ромал вздохнул. Как он ни старался, ему не удавалось избавиться от одолевавших мыслей. Взмахнув рукой, он договорил:
– Так это продолжаться не может.
– Как? – свел брови Селиверстов. – Стихийно?
– Открыто, – поправил его Костя. – Даня прав. Ничего законного в моей идее нет.
– Вот. – Даня решительно кивнул. – Я прав.
– Но мы можем придумать что-то другое… к нам не должны обращаться лично, или у нас на пороге уже к завтрашнему утру появятся менты. Пока что пронесло, но не факт, что пронесет и дальше. Вот ты учишься «инкогнито». И помогать мы тоже будем «инкогнито».
– Ну, тогда выбор очевиден… – Артур опять почесал пластырь, который изрядно ему надоел, и пожал плечами. – Нужно переместиться в другую реальность.
– В какую еще реальность?
– Сам подумай, где можно общаться с людьми, не знакомясь и не представляясь? Где ты понятия не имеешь, достает тебя горячая красотка или сорокалетний девственник?
Костя запрыгнул на поезд мыслей Селиверстова и вдохновленно кивнул:
– Интернет.
– Десять очков Гриффиндору.
– Надо создать сайт. Что-то вроде телефона доверия, но только в социальной сети.
– И кошелек свой откроем. Ну, на случай, если кто-то захочет нас отблагодарить, как Оля, например. Это же не преступление – получать подарки?
– Сам сайт – преступление, – нахмурился Ромал.
Он разбирался в химии, физике, истории, психологии, литературе, биологии. Но не в информатике. Сайт подобного содержания вычислят за сутки. А может, и за пару часов… Не хотелось бы полжизни расплачиваться за желание восстановить справедливость в этом чертовом мире, тем более что не каждый берется за такую грязную работенку.
– Я, вообще, неплохо разбираюсь в программировании, – неожиданно сказал Даниил, и парни одновременно обернулись к нему. – Я же говорил, что мой отец работал в этом университете. Был профессором математических наук. Собственно, потому я здесь – я хотел понять его. Знаете, я всегда был хорошистом в школе. Но информатика… я прочитал все папины работы еще в девятом классе. А в десятом уже спорил с учителем. Он, если уж говорить честно, был слабоватым профессионалом.
Ромал замер, а Артур широко улыбнулся и выпалил:
– Мне это снится.
– Почему снится? – не понял Даня. – Я действительно могу…
– Да это выражение такое. Нам крупно повезло! Ты хоть понимаешь, во что мы здесь ввязываемся, вортако? – Арт стремительно повернулся к другу. – Ты – немного псих, мы это и в первый день уяснили. Хотя идея мне правда нравится. Почему бы не заступиться за Олю? Или не защитить Машу? Тем более что мы можем это сделать.
– Мне очень жаль этих девушек. И, если вы намерены помогать им, я с вами. – Даня серьезно кивнул. Он до сих пор помнил, как ребята ушли из комнаты на поиски Олиного обидчика и оставили его одного… давно он так не страдал от бессонницы. – Друзья ведь всегда друг за друга стеной, да? Я плохо понимаю, что означает эта фраза и при чем тут стена, но моя мама часто так говорит. Значит, в этом есть смысл.
– Есть, Дань. Хорошая фраза.
– Вы должны уяснить, что
– Мы ведь не затеваем ничего плохого, – нахмурился Селиверстов, – не нагнетай.
– Грань тонкая.
– Не будем ее переходить. Слушайте, пойдемте в столовую. Маша нас ждет.
– Точно, – Ромал устало кивнул. Как же ему хотелось спать! – Только нам не стоит искать ее дневник в открытую.
– Не понял.
– Говорите поменьше, я сам подведу Машу к нужным вопросам и ответам. Сколько времени уйдет на создание сайта?
– Примерно двадцать шесть часов, тридцать одна минута и…
– Даня, такая точность ни к чему.
– А, ну тогда чуть больше суток.
– Отлично. – Ромал покосился на Арта. – Начнем сегодня.
Костя не скучал по прежней жизни. Единственное, что связывало его с трущобами и металлическими заборами, с лабиринтами веревок, на которых сушили одежду, и доверху забитыми мусорными баками, – мама. Ромал не забывал о прошлой жизни из-за нее.
Анна Ромал не поощряла выбор сына. Какое-то время она злилась и отказывалась общаться с Костей, как и все остальные родственники. Но вскоре Анна смирилась. Пусть он учится, пусть уезжает, она молилась лишь об одном: чтобы Костя нашел свое счастье. Немного холодная, скупая на слова, но любящая, она всегда поддерживала Ромала.
