– А кто виноват, что Мальков только языком болтать умеет?
– Это непозволительно, – прогремел заместитель ректора, и его брови сомкнулись на переносице в толстую неровную линию. Он сцепил в замок длинные пальцы, прищурился и сердитым голосом отчеканил: – Такого в нашем университете еще не было.
– Какого именно? – решил уточнить Костя. Честно говоря, ему надоело притворяться идиотом, хлопать ресницами и мотать на ус всякую чепуху. Играть по чужим правилам он все-таки не умел. – У вас ни разу не ставили на место морального урода? Или никогда еще не унижали одного из студентов на глазах десятка человек? Уточните, если несложно.
– Следите за выражениями.
– Я просто не понимаю сути претензии.
– Все вы понимаете.
– Я считаю ее необоснованной.
– Мы вступились за друга, – вмешался Артур и покосился на Костю: ему совершенно не хотелось ссориться еще и с заместителем ректора. Врагов у них и так уже достаточно. – Разве это противозаконно? Спросите у самого Малькова. Он заслужил.
– Считаете, вам решать, кто заслужил наказание, Попов?
– Они просто пытались мне помочь, – нерешительно проговорил Даня и сжал мокрые колени пальцами.
Колени немного тряслись, да и весь Даня тоже. Он до сих пор с трудом понимал, что случилось. Казалось, что кефир течет по ногам. Казалось, Мальков с дружками гогочут, будто животные. Волков не верил, что он ушел из столовой и сидел в кабинете ректора. Ему жутко хотелось домой, сменить одежду, лечь в постель. Ему давно уже не было так страшно.
– Денис Мальков обидел тебя? – смягчив голос, спросил Борис Андреевич и потянулся через стол к Волкову.
– Он говорил странные вещи.
– Какие именно?
– Ну… – Даня заерзал на стуле и посмотрел на друзей в поисках поддержки. – Я уже не помню. Не хочу вспоминать.
– Нужно вспомнить.
– Вы маме позвонили?
– Позвонил, – Рыков потер пальцами глаза и потом вдруг сказал: – Ира приедет через пару часов, заберет тебя на выходные.
«Ира?» – удивился Арт и искоса взглянул на Волкова. Ирина Волкова и заместитель ректора знают друг друга? Отличная новость. О-о-очень своевременная. Неужели Даниил не мог раньше признаться, что у него связи в ректорате? Тогда можно было в больницу не только Малькова отправить, но и всех его друзей.
– Даня, я должен знать, что случилось в столовой. Тебя оскорбляли?.. Били?
– Они почему-то смеялись над кефиром.
– Кефиром?
– Ага, – бросил Ромал, стиснув в пальцах подлокотники неудобного пластмассового кресла, – они разлили кефир ему на штаны, а потом орали на всю столовую о неожиданной преждевременной эякуляции.
– Константин, следите за…
– Я называю вещи своими именами. Вы хотите наказать меня за то, что я врезал тому парню по морде? Валяйте. Но, если он еще раз подойдет к Дане и скажет нечто подобное, я врежу ему опять. Вот и все.
– Добиваетесь отчисления?
Ромал вдруг взял и усмехнулся. Усмехнулся в такой неподходящий и напряженный момент, как будто в словах заместителя ректора не было ни грана смысла.
– Отчисления?
– Именно.
– Собираетесь погнать меня из универа за то, что я вступился за друга?
– Вы отправили человека в больницу.
– Этот человек сам отправил себя в больницу, – процедил Костя.
– Не играйте со мной в шарады, Ромал, – пригрозил Рыков и сощурил зеленые глаза. – Действовали вы, может, с благими намерениями, но в итоге переступили черту.
– Какой выход вы предлагаете? – вмешался Селиверстов и подался немного вперед, чтобы загородить недовольного и не на шутку рассерженного вортако. – Как заместитель ректора вы хотите исключить нас, понимаю. Но как человек… разве вы не догадываетесь, с какой стати мы нарвались на неприятности?
– Догадываюсь.
– Вот видите, мы не такие уж и плохие парни.
– Нельзя отвечать агрессией на агрессию. Вы не решаете проблему – вы раздуваете ее до немыслимых размеров. Нужно быть умнее, выше низостей и разбирательств. Да, порой стоит уйти тихо. Но «уйти тихо» не значит уйти поверженным.
– Мы не хотели, чтобы кто-то пострадал.
Ромал ухмыльнулся, услышав слова друга, но все-таки промолчал. Видимо, у Артура включилась функция великого уравнивателя, и он пытался сгладить конфликт.
– Из вас троих один учится на бюджете… – напомнил Рыков и посмотрел на каждого студента по очереди. Селиверстов весь даже выпрямился: так ему стало приятно. А Костя отвернулся: ему сейчас не хотелось об этом слышать. – Бюджетное место просто потерять, если тратить время не на учебу, а на потасовки.
– А нам-то внушают, что мозги главное.
– Умный человек не подставит себя, когда речь идет о его будущем.
Повисло напряженное молчание. Ромал смотрел в окно, Волков нервозно постукивал пятками, а Селиверстов потирал пальцами глаза: их щипало то ли от яркого солнца, то ли от того, что он толком не выспался. Последние три дня парни ложились поздно. Смогут ли они вообще когда-нибудь высыпаться с таким безумным графиком?
На какое-то мгновение могло показаться, что заместитель ректора настроен серьезно и решительно, но, тем не менее, он сказал:
